Смертная казнь на востоке

Ближний Восток и Азия Бесплатная юридическая консультация: На Ближнем Востоке имеют место средства казни, использующиеся с древних времён: побивание камнями,.

Ближний Восток и Азия


Бесплатная юридическая консультация:

На Ближнем Востоке имеют место средства казни, использующиеся с древних времён: побивание камнями, отсечение головы мечом и повешение. Во времена Османской империи было распространено посажение на кол (неизвестно, собственно ли это турецкая казнь или унаследованная от Византии), перешедшее к соседним православным народам, в том числе в Россию (в 1614 году был посажен на кол Заруцкий, а в 1718 году майор Глебов) и Румынию (господарь Валахии Влад III Дракула, известный как герой романа Брэма Стокера, предпочитал именно этот способ, за что и прозывался Цепешем, то есть «посаживающим на кол»).

Оглавление:

В республиканской Турции (то есть в Турции наших дней) до отмены смертной казни в 2002 году существовало только повешение, причём эта мера наказания перестала действовать сразу после запрета; так, Оджалану, первоначально приговорённому к казни, приговор был заменён на пожизненное заключение.

В Израиле смертная казнь является высшей мерой наказания для очень ограниченного числа преступлений, в том числе для военных преступников, предателей, разжигателей войны и учредителей геноцида.

В Иране и Афганистане смертная казнь вполне обыкновенна, и в XX веке немало руководителей этих государств кончило жизнь на виселице, в том числе Наджибулла (повешен талибами в 1996 году на автокране).

В Ираке смертная казнь практикуется до сих пор. В 2006 году были казнены через повешение Саддам Хусейн и ряд его ближайших соратников.

В Саудовской Аравии и в настоящее время применяется такой средневековый вид смертной казни, как отсечение головы. Существуют даже целые династии палачей, передающие своё искусство по наследству. См. Смертная казнь в Саудовской Аравии


Бесплатная юридическая консультация:

В Китае наших дней широко употребляется расстрел, которому подвергаются содержатели публичных домов, нечистые на руку чиновники, диссиденты и пр., причем особо массовые казни бывают перед Новым годом. При Мао Цзэдуне часто отсекали голову; при старых императорах использовался такой экзотический вид смертной казни, как «смерть от тысячи порезов». В средневековом Китае были распространены и более экзотические и мучительные виды казней, как, например, казнь с использованием бамбука, гнилой лодки, котла с известью и др.

В государствах Юго-Восточной Азии (в Сингапуре, Малайзии и пр.) вешают за хранение наркотиков, в том числе и иностранных граждан.

В Японии существует смертная казнь через повешение. Многие участники секты «Аум Синрикё» были к ней приговорены, однако об исполнении этих приговоров неизвестно. Есть она и в Южной Корее, где, в частности, к ней был приговорен бывший президент республики Чон Ду Хван (позже помилованный). В Северной Корее помимо этого вида казни также применяют расстрел.

смертная казнь правомерность законодательное

Источник: http://vuzlit.ru//blizhniy_vostok_aziya


Бесплатная юридическая консультация:

Изощренные способы казни. Строго 18+. Продолжение в комментах.

Люди с давних времен жестоко расправлялись со своими врагами, некоторые их даже съедали, но в основном их казнили, лишали жизни страшными и изощренными способами. То же самое делали и с преступниками, кто нарушал законы Божьи и человеческие. За тысячелетнюю историю накопился большой опыт казни приговоренных.

Физическое отделение головы от тела с помощью топора или любого боевого оружия (ножа, меча) позднее для этих целей использовалась машина, придуманная во Франции – Гильотина. Считается, что при такой казни голова, отделенная от тела, сохраняет зрение и слух еще на протяжении 10 секунд. Обезглавливание считалось “благородной казнью” и применялось к аристократам. В Германии обезглавливание упразднили в 1949 году из-за выхода из строя последней гильотины.

Удушение человека на веревочной петле, конец которой закреплен неподвижно. Смерть наступает через несколько минут, но вовсе не от удушения, а от передавливания сонных артерий. При этом сначала человек теряет сознание, а позже умирает. Средневековая виселица состояла из специального постамента, вертикального столба (столбов) и горизонтальной балки, на которой и вешали приговоренных, размещенной над подобием колодца. Колодец был предназначен для отваливающихся частей тела — повешенные оставались висеть на виселице до полного разложения. В Англии применялась разновидность повешения, когда человека сбрасывали с высоты с петлей на шее, при этом смерть наступает мгновенно от разрыва шейных позвонков. Существовала “официальная таблица падений”, с помощью которой высчитывали необходимую длину веревки в зависимости от веса осужденного (при слишком длиной веревке происходит отделение головы от тела). Разновидностью повешения является гаррота. Гарротой (железным ошейником с винтом, нередко снабженным вертикальным шипом на задней части) вообще-то не душат. Ей ломают шею. Казненный в таком случае умирает не от удушья, как происходит, если его душат веревкой, а от раздробления позвоночника (иногда, согласно средневековым свидетельствам, от перелома основания черепа-смотря куда надеть) и перелома шейных хрящей. Последнее громкое повешение – Садам Хусейн.

Считается одной из самых жестоких казней, и применялась к самым опасным преступникам. При четвертовании жертву придушали (не до смерти), потом вспарывали живот, отсекали гениталии и лишь, потом рассекали тело на четыре или более частей и отрубали голову. Части тела выставляли на всеобщее обозрение «там, где король сочтёт удобным». Томас Мор, автор «Утопии», приговоренный к четвертованию с выжиганием нутра, в утро перед казнью был помилован, и четвертование заменили обезглавливанием, на что Мор ответил: «Избави Боже моих друзей от такой милости». В Англии четвертование применялось вплоть до 1820 года, формально отменено только в 1867 году. Во Франции четвертование осуществлялось при помощи лошадей. Осуждённого привязывали за руки и за ноги к четырём сильным лошадям, которые, подхлёстываемые палачами, двигались в разные стороны и отрывали конечности. Фактически приходилось подрезать сухожилия осуждённому. Другая казнь путём разрывания тела пополам, отмеченная в языческой Руси, заключалась в том, что жертву привязывали за ноги к двум склоненным молодым деревцам, а потом отпускали их. По византийским источникам, так был убит древлянами князь Игорь в 945 году за то, что хотел дважды собрать с них дань.

Распространённый в Античности и Средневековье вид смертной казни. В Средние века было распространено в Европе, особенно в Германии и во Франции. В России этот вид казни известен с XVII века, но колесование стало регулярно применяться лишь при Петре I, получив законодательное утверждение в Воинском Уставе. Колесование перестало применяться лишь в XIX веке. Профессор А. Ф. Кистяковский в XIX веке так описал процесс колесования, применявшийся в России: К эшафоту привязывали в горизонтальном положении Андреевский крест, сделанный из двух брёвен. На каждой из ветвей этого креста делали две выемки, расстоянием одна от другой на один фут. На этом кресте растягивали преступника так, чтобы лицом он был обращён к небу; каждая оконечность его лежала на одной из ветвей креста, и в каждом месте каждого сочленения он был привязан к кресту. Затем палач, вооружённый железным четырёхугольным ломом, наносил удары в часть члена между сочленением, которая как раз лежала над выемкой. Этим способом переламывали кости каждого члена в двух местах. Операция оканчивалась двумя или тремя ударами по животу и переламыванием станового хребта. Разломанного таким образом преступника клали на горизонтально поставленное колесо так, чтобы пятки сходились с заднею частью головы, и оставляли его в таком положении умирать.


Бесплатная юридическая консультация:

Сожжение на костре

Смертная казнь, при которой жертву сжигают на костре публично. Наряду с замуровыванием и заточением, сожжение широко применялось в Средние века, так как, по изложению церкви, с одной стороны происходило без «пролития крови», а с другой стороны пламя считалось средством «очищения» и могло спасти душу. Особенно часто сожжению подлежали еретики, «ведьмы» и виновные в мужеложстве. Казнь получила широкое распространение в период действия Святой инквизиции, и только в Испании было сожжено около 32 тысяч человек (без учёта испанских колоний). Самые известные люди, сожженные на костре: Джорджано Бруно – как еретик (занимался научной деятельностью) и Жанна д’Арк, командовавшая французскими войсками в столетней войне.

Посажение на кол широко применялось ещё в Древнем Египте и в Ближнем Востоке, первые её упоминания относятся к началу второго тысячелетия до н. э. Особое распространение казнь получила в Ассирии, где посажение на кол было обычным наказанием для жителей взбунтовавшихся городов, поэтому в поучительных целях сцены этой казни часто изображались на барельефах. Применялась эта казнь по ассирийскому праву и в качестве наказания женщин за аборт (рассматривался как вариант детоубийства), а также за ряд особо тяжких преступлений. На ассирийских рельефах встречаются два варианта: при одном из них приговорённому протыкали колом грудь, при другом острие кола входило в тело снизу, через задний проход. Казнь широко применялась в Средиземноморье и на территории Ближнего Востока по меньшей мере с начала II тысячелетия до н. э. Известна она была и римлянам, хотя особого распространения в Древнем Риме не получила. На протяжении большой части средневековой истории казнь посажением на кол была очень распространена на Ближнем Востоке, где являлась одним из основных способов мучительной смертной казни. Получила широкое распространение во Франции во времена Фредегонды, которая первая ввела этот вид казни, присудив к ней молодую девушку знатного рода. Несчастного клали на живот, а палач вбивал ему в задний проход молотком деревянный кол, после чего кол врывали вертикально в землю. Под тяжестью тела человек постепенно сползал вниз, пока через несколько часов кол не выходил через грудь или шею. Особой жестокостью отличился господарь Валахии Влад III Цепеш («колосажатель») Дракула. По его указанию, жертв насаживали на толстый кол, у которого верх был округлён и смазан маслом. Кол вводился в анус на глубину нескольких десятков сантиметров, потом кол устанавливался вертикально. Жертва под воздействием тяжести своего тела медленно скользила вниз по колу, причем смерть порою наступала лишь через несколько дней, так как округлённый кол не пронзал жизненно важные органы, а лишь входил всё глубже в тело. В некоторых случаях на колу устанавливалась горизонтальная перекладина, которая не давала телу сползать слишком низко, и гарантировала, что кол не дойдет до сердца и иных важнейших органов. В таком случае смерть разрыва внутренних органов и большой кровопотери наступала очень нескоро. Сажанием на кол был казнен английский король-гомосексуалист Эдуард. Дворяне подняли мятеж и убили монарха, вбив ему в задний проход раскаленный железный прут. Сажание на кол применялось в Речи Посполитой до 18 века, и многие Запорожские казаки были казнены таким способом. При помощи меньших колов так же казнили насильников (вбивали кол в сердце) и матерей, убивавших своих детей (их пробивали колом предварительно закопав живьем в землю).

Повешение за ребро

Вид смертной казни, при которой в бок жертве вонзали железный крюк и подвешивали. Смерть наступала от жажды и потери крови через несколько дней. Руки жертве связывали, чтобы он не смог самостоятельно освободиться. Казнь была распространена у Запорожских казаков. По легенде именно таким способом был казнен Дмитрий Вишневецкий основатель Запорожской Сечи, легендарный “Байда Вешнивецкий”.


Бесплатная юридическая консультация:

После соответствующего решения уполномоченного юридического органа (царя или суда) собиралась толпа граждан, убивавших виновного бросанием в него камней. Камни при этом следовала выбирать небольшие, чтобы осужденный на казнь не отмучился слишком быстро. Или, в более гуманном случае, это мог быть один палач, сбрасывавший сверху на осужденного один большой камень. В настоящее время побиение камнями применяется в некоторых мусульманских странах. На 1 января 1989 года побивание камнями сохранялось в законодательстве шести стран мира. В докладе «Международной амнистии» приводится рассказ очевидца о подобной казни, состоявшейся в Иране: «Рядом с пустырём из грузовика высыпали множество камней и гальки, затем привели двух женщин, одетых в белое, на их головы были надеты мешки… На них обрушился град камней, окрасивших их мешки в красный цвет… Раненые женщины упали, и тогда стражи революции пробили им головы лопатами, чтобы окончательно убить».

Древнейший вид казни, распространенный у многих народов мира. Смерть наступала оттого, что жертву загрызали крокодилы, львы, медведи, змеи, акулы, пираньи, муравьи.

Источник: http://pikabu.ru/story/izoshchrennyie_sposobyi_kazni_strogo_18_prodolzhenie_v_kommentakh_983905

Насколько жесток человек: виды и способы смертной казни прошлого

1. Гаррота

Устройство, которое душит человека до смерти. Использовалось в Испании, вплоть до 1978 года, когда была отменена смертная казнь. Этот вид казни на специальный стул, на шею накидовали металический обруч. За спиной преступника находился палач, который приводил в действие большой винт, находящийся там же сзади. Хотя само устройство не узаконено ни в одной стране, обучение пользования ею, до сих пор, производится во французском Иностранном легионе. Существовало несколько версий гаррот, вначале это была просто палка с петлёй, потом же был придуман более «ужасный” инструмент смерти. А «гуманность” заключалась в том, что в этот обруч, сзади, был вмонтирован заострённый болт, который вонзался в шею осужденного, дробя его позвоночник, добираясь до спинного мозга. По отношению к преступнику этот метод считался «гуманнее”, потому что смерть приходила быстрее, чем с обычной петлей. Такой вид смертной казни все еще распространен в Индии. Применялась гаррота также в Америке, еще за долго до того, как был изобретен электрический стул. Андорра была последней страной в мире, которая объявит вне закона его использование в 1990 году.


Бесплатная юридическая консультация:

2. Скафизм Название этой пытки происходит от греческого «скафиум», что значит «корыто». Скафизм был популярен в древней Персии. Жертву укладывали в неглубокое корыто и обматывали цепями, поили молоком и мёдом что бы вызвать сильнейший понос, затем тело жертвы обмазывали мёдом тем самым привлекая различного рода живность. Экскременты человека также привлекали мух и других противных насекомых, которые в прямом смысле слова начинали пожирать человека, и откладывать яйца в его теле. Жертву поили этим коктейлем каждый день, да бы продлить пытку, привлекая больше насекомых, которые поели бы и размножались бы в пределах его все более и более омертвелой плоти. Смерть, в конечном счете проис ходила, вероятно, из-за комбинации обезвоживания и септического шока, была болезненна и длительна.

3. Half-hanging, drawing and quartering.

Казнь Хью ле Диспенсера Младшего (1326). Миниатюра из «Фруассара» Людовика ван Груутузе[ru]. 1470-е годы.

Повешение, потрошение и четвертование (англ. [to be] hanged, drawn and quartered) — вид смертной казни, возникший в Англии в правление короля Генриха III (1216—1272) и его преемника Эдуарда I (1272—1307) и официально учреждённый в 1351 году в качестве наказания для мужчин, признанных виновными в государственной измене. Приговорённых привязывали к деревянным салазкам, напоминавшим кусок плетёной изгороди, и протаскивали лошадьми к месту казни, где последовательно вешали (не давая задохнуться до смерти), кастрировали, потрошили, четвертовали и обезглавливали. Останки казнённых выставлялись напоказ в наиболее известных публичных местах королевства и столицы, в том числе на Лондонском мосту. Женщин, приговорённых к казни за государственную измену, из соображений «общественного приличия» сжигали на костре. Суровость приговора диктовалась серьёзностью преступления. Государственная измена, ставившая под угрозу авторитет монарха, считалась деянием, заслуживавшим чрезвычайного наказания, — и, хотя за всё время, пока оно практиковалось, нескольким из осуждённых приговор был смягчён и они подверглись менее жестокой и позорной казни, к большинству изменников английской короны (включая множество католических священников, казнённых в елизаветинскую эпоху, и группу цареубийц, причастных к смерти короля Карла I в 1649 году) была применена высшая санкция средневекового английского закона. Несмотря на то, что парламентский акт, определяющий понятие государственной измены, по-прежнему является составной частью действующего законодательства Соединённого Королевства, в ходе реформы британской правовой системы, длившейся бо́льшую часть XIX века, казнь через повешение, потрошение и четвертование была заменена волочением лошадьми, повешением до смерти, посмертным обезглавливанием и четвертованием, затем признана устаревшей и упразднена в 1870 году.

Подробнее вышеупомянутый процесс казни можно понаблюдать в фильме «Храброе сердце». Так же были казнены участники Порохового заговора во главе с Гаем Фоксом, который умудрился вырваться из объятий палача с петлёй на шее, спрыгнуть с эшафота и сломать себе шею.


Бесплатная юридическая консультация:

4. Русский вариант четвертования — разрыв деревьями. Нагибали два дерева и привязывали казнимого к макушкам и отпускали «на волю». Деревья разгибались — разрывая казнимого.

5. Поднятие на пики или копья. Стихийная казнь, осуществляемая, как правило, толпой вооруженных людей. Обычно практиковалась при всевозможных воинских бунтах и прочих революциях да гражданских войнах. Жертву окружали со всех сторон, со всех же сторон втыкали в ее тушку копья, пики или штыки, а затем синхронно, по команде поднимали вверх до тех пор, пока она не перестанет подавать признаки жизни.

6. Keelhauling (пропускание под килем) Специальный военно-морской вариант. Применялся и как средство наказания, и как средство казни. Провинившемуся привязывали по веревке к обеим рукам. После чего его бросали в воду перед кораблем, и с помощью указанных веревок коллеги протягивали поциента вдоль бортов под днищем, вынимая из воды уже со стороны кормы. Киль и днище судна были покрыты ракушками и прочей морской живностью чуть более чем полностью, поэтому жертва получала многочисленные гематомы, порезы и немного воды в легкие. После одной итерации, как правило, выживали. Поэтому для казни cие приходилось повторять, 2 и более раз.

7. Утопление. Жертву зашивают в мешок одну или с разными животными и выбрасывают в воду. Широко распространена была в Римской Империи. Согласно римскому уголовному праву, казнь назначалась за убийство отца, однако на деле же это наказание назначалось за любое убийство младшим старшего. В мешок к отцеубийце сажали обезьяну, собаку, петуха или змею. Также применялась и в Средние Века. Интересный вариант — добавить в мешок негашеной извести, дабы казнимый прежде чем захлебнуться ещё и обварился.

Главный положительный бренд Франции — революционеры-х гг. подошли к делу ответственно, значительно усовершенствовав и разнообразив процесс. Три основных «ноу-хау» Великой Французкой Революции которые несомненно значительно продвинули человечество в направлении свободы, равенства и братства: 1. Толпа загоняется в море, где дёшево и сердито тонет. 2. Казнь в винных цистернах. Загрузили — залили водой — слили — выгрузили — загрузили следующую порцию — и так до полного решения буржуйского вопроса. 3. В провинции до такого инженерства не додумались — попросту загоняли в баржи и топили их. Опыт с цистернами не привился, а вот баржами в мире пользуются регулярно, вплоть до настоящего времени.

Бесплатная юридическая консультация:

Редкий подвид вышеназванного — утопление в спиртном. Например, при Иване Грозном, нарушавших госмонополию, заставляли варить целую бочку пива, а для улучшения вкуса топилили в нём самого пивовара-нарушителя. Или же заставляли выпить за раз ведро (или сколько влезет) водки. Впрочем, иногда приговоренный сам желал проститься с миром, в том, что он любил больше всего. Так Джордж Плантагенет, первый герцог Кларенс за измену был утоплен в бочке со сладким вином — мальвазией.

8. Заливание в горло расплавленного металла или кипящего масла.

Применялось на Руси в эпоху Ивана Грозного, средневековой Европе и на Ближнем Востоке, некоторыми индейскими племенами против испанских оккупантов. Смерть наступала от ожога пищевода и удушения. В Тридцатилетнюю Войну заливанием расплавленного свинца крестили в католичество пленных шведов-протестантов. В виде наказания за фальшивомонетничество часто заливали тот металл, из которого преступник отливал монеты. Кстати, римский полководец Красс, после поражения от парфян, также познал все прелести этой казни, правда с тем отличием, что ему в горло залили расплавленное золото: Красс был одним из самых богатых римских граждан. Наверное Спартак, на том свете, с удовольствием посмотрел на неаппетитную казнь своего победителя. Также золото в глотки испанцев заливали индейцы. — Жаждешь золота? Мы утолим твою жажду. Кого интересует видео — милости прошу на просмотр Игры Престолов: принцу задарили-таки обещанную корону на голову. В жидком виде. В целом же, данная казнь (с золотом) глубоко символична: казненный погибает от того, чего больше всего жаждет.

9. Заморить голодом или жаждой. Применялось тонкими ценителями процесса (садистами), или же пытавшимися к чему-либо склонить упрямого. Японский вариант — в последний раз применялся на Дальнем Востоке в 1930-х: казнимого (пытаемого) со связанными руками усаживают за стол, привязав к стулу, и каждый день ставят перед ним свежую еду и питье, которую через некоторое время уносят. Многие сходили ума раньше, чем умирали от голода или жажды. У китайцев же всё было с точностью до наоборот — осужденного кормили, причем очень хорошо. Вот только давали ему исключительно вареное мясо. И больше ничего. Первую неделю казнимый не может нарадоваться такими гуманными условиями содержания. Вторую недельку ему начинает слегка плохеть. Третью неделю он уже чует неладное и, если слаб духом, впадает в истерику, а после четвертой обычно всё заканчивается. Конечно, есть и альтернатива — не есть это самое мясо. Тогда умрёшь от голода примерно за тот же срок.

10. Закапывание. Как способ смертной казни известно в Древнем Риме. К примеру, весталка, нарушившая обет девственности, погребалась заживо с запасом пищи и воды на один день (что не имело особого смысла, так как смерть обычно наступает от удушья в течение нескольких часов). Путём погребения заживо были казнены многие христианские мученики. В 945 году княгиня Ольга приказала закопать живьём древлянских послов вместе с их ладьёй. В средневековой Италии заживо хоронили нераскаявшихся убийц. В Запорожской Сечи убийцу хоронили заживо в одном гробу с его жертвой. Вариант казни — закапывание человека в землю по шею, обрекающее на медленную смерть от голода и жажды. В России в XVII — начале XVIII века заживо закапывали в землю по шею женщин, убивших своих мужей. По сведениям харьковского музея Холокоста подобный вид казни использовали фашисты по отношению к еврейскому населению СССР во время Великой Отечественной войны 1941—1945 годов. А старообрядцы на Руси закапывали сами себя во имя Бога и для спасения души. Для этого копались специальные землянки с герметично закупориваемым выходом — мины, в них ставились свечи и подпиленый шест в центре. Смерть была либо «легкой», либо «тяжкой». Тяжкая смерть гарантировала хорошую карму, но большинство людей не могло вынести мучений и выбирало легкую, для этого достаточно было толкнуть шест в центре мины и тебя сразу заваливало землей. Во всех документальных подробностях один такой случай описал В. В. Розанов в книге «Темный лик. Метафизика христианства» или Боря Чхартишвили (Акунин) в повести «Перед концом Света».


Бесплатная юридическая консультация:

11. При помощи живой природы. Человек издревле находит новые способы поставить братьев наших меньших на службу человечества, и казнь — не исключение. Применение находится как самым большим, так и самым маленьким: индусы специально тренируют слонов давить насмерть, а индейцы запускают врагам, пониже спины, муравьёв (или просто сажают человека в муравейник). Можно посадить крысу в горшок, привязать его к животу жертвы, сверху насыпать горящих углей и подождать пока она, спасаясь от жара не проест путь наружу. В Сибири любили оставить негодника голышом в тайге на съедение гнусу, способному за двое суток выпить у человека всю кровь (впрочем, конец наступит гораздо раньше, от симулиотоксикоза. Ну и как вариант — запускание змей (или крыс) во внутренности или заражение какой−нибудь гадостью (микробы тоже живность). В Древнем Риме травили преступников или христиан дикими хищниками. Кроме того, для казни патрициев применяли (в числе прочих) крайне интересный метод: давали нож и закидывали лепестками роз. У осужденного был выбор: зарезаться самолично или задохнуться от удушающего запаха. Всё дело в том, что цветочки выделяют метанол с какими-то летучими соединениями, который в малых количествах доставляет тянам приятные ароматы, а больших, приводят к смерти через отравление испарениями. К слову говоря, подобным эффектом обладают и фрукты.

12. Дефенестрация Тоже вид смертной казни, несанкционированный, происходивший стихийно, без зачитывания приговора, но в присутствии толпы. И, да, толпа этого ждала. Дословно — выбрасывание из окна (лат. fenestra). Жертв выбрасывали из оконных проемов — на мостовые, в рвы, в толпу или на поднятые остриями вверх копья и пики. Самый известный пример — вторая Пражская дефенестрация, во время которой, однако, никто не умер.

13. Самая неаппетитная казнь — по кусочкам. Впервые подобная казнь была применена в Древнем Риме. Подопытным был некий юноша, предавший своего учителя Цицерона. Вдова Квинта (брата Цицерона), получив право на расправу с Филологом, заставляла его отрезать куски мяса от собственного тела, жарить и есть их!

Однако настоящими мастерами в данном вопросе были конечно китайцы. Там казнь носила название Лин-Чи или «смерть от тысячи порезов». Это затяжная смерть путем вырезания отдельных кусков тела. Приемущественно этот вид экзекуции применялся в Китае вплоть до 1905 года. Осуждали за государственную измену и за убийство родителей.Осужденного привязывали обычно к какому нибудь столбу, как правило в людном месте, на площадях. И затем медленно вырезали фрагменты тела. Чтобы заключенный не потерял сознание , ему довали порцию опиума. В своей «Истории пытки всех времен” Джордж Райли Скотт приводит цитаты из записок двух европейцев, имевших редкую возможность присутствовать при подобной казни: их звали сэр Генри Норман (он видел эту казнь в 1895 г.) и Т. Т. Мэ-Доуз: «Там стоит корзина, накрытая куском полотна, в которой лежит набор ножей. Каждый из этих ножей предназначен для определенной части тела, о чем свидетельствуют выгравированные на клинке надписи. Палач берет наугад из корзины один из ножей и, исходя из надписи, отрезает соответствующую часть тела. Однако в конце прошлого века подобная практика, по всей вероятности, была вытеснена другой, не оставлявшей места случайности и предусматривавшей отрезание в определенной последовательности частей тела при помощи единственного ножа. По словам сэра Генри Нормана, осужденного привязывают к подобию креста, и палач медленно и методично срезает сначала мясистые части тела, затем надрезает суставы, отрезает отдельные члены на конечностях и заканчивает казнь одним резким ударом в сердце.

Аналог Лин-Чи — сдирание кожи с живого человека издавна практиковалось на Ближнем Востоке. Так, например, был казнен азербайджанский поэт четырнадцатого века Насими. Современникам же больше известны афганские наработки в данной области. В том случае, если речь идёт именно о смертной казни таким способом, как правило, кожу после сдирания пытаются сохранить для демонстрации в целях устрашения. Чаще всего кожа сдиралась уже с убитого иным способом человека — уголовного преступника, врага, в некоторых случаях — богохульника, отрицавшего загробную жизнь (в средневековой Европе). Сдирание части кожи может быть частью магического ритуала, как дело обстоит в случае со скальпированием. Сдирания кожи является древней, но, тем не менее, всё-таки не получившей массового применения практикой, считавшейся одним из наиболее страшных и мучительных видов казни. В хрониках древних ассирийцев есть упоминания о свежевании захваченных в плен врагов или мятежных правителей, содранные целиком кожи которых пригвождали к стенам их городов как предупреждение всем, кто бросает вызов их власти. Существуют также упоминания об ассирийской практике «косвенного» наказания лица путём свежевания его маленького ребёнка перед его глазами. Ацтеки в Мексике сдирали кожу с жертв во время ритуальных человеческих жертвоприношений, но, как правило, уже после смерти жертвы. Сдирание кожи с тела иногда использовалась как часть публичной казни предателей в средневековой Европе. Подобный способ казни ещё использовался в начале XVIII века во Франции. В некоторых часовнях Франции и Англии были обнаружены крупные лоскуты человеческой кожи, прибитые к дверям. В китайской истории казнь получила большее распространение, чем в европейской: так казнили коррумпированных чиновников и повстанцев, причём, помимо казни, существовало и отдельное наказание — сдирание кожи с лица. Особенно «преуспел» в этой казни император Чжу Юаньчжан, который массово применял её для наказания должностных лиц-взяточников и мятежников. В 1396 году он приказал казнить таким образом 5000 женщин, обвинённых в измене. Практика сдирания кожи исчезла в Европе в начале XVIII века, в Китае она была официально запрещена после Синьхайской революции и установления республики. Тем не менее, в XIX—XX веках в разных частях света отдельные случаи сдирания кожи имели место, например казни в созданном японцами марионеточном государстве Маньчжоу-Го в 1930-х годах.


Бесплатная юридическая консультация:

«Суд Камбиса», Давид Герард, 1498.

Красный тюльпан — ещё один вариант. Казнённого опьяняли опиумом, а затем надрезали кожу возле шеи и сдирали, стаскивая её вниз, до самого пояса, чтобы она болталась вокруг бедер длинными красными лепестками. Если жертва не умирала сразу от кровопотери (а свежевали обычно умело, не задевая крупных сосудов), то через несколько часов, когда кончалось действие наркотика, её ждали болевой шок и поедание насекомыми.

14. Сожжение в срубе. Вид казни, возникший в Русском государстве в XVI веке, особенно часто применявшийся к старообрядцам в XVII веке, и использовавшийся ими же как способ самоубийства в XVII-XVIII веках. Сожжение как способ казни стал довольно часто применяться на Руси в XVI веке во времена Ивана Грозного. В отличие от Западной Европы, в России приговорённых к сожжению казнили не на кострах, а в срубах, что позволяло избежать превращения подобных казней в массовые зрелища. Сруб для сожжения представлял собой небольшую конструкцию из брёвен, заполненную паклей и смолой. Возводился специально к моменту казни. После прочтения приговора смертника вталкивали в сруб через дверь. Нередко делался сруб без двери и крыши — конструкция вроде дощатой загородки; в таком случае осуждённого опускали в него сверху. После этого сруб поджигался. Иногда связанного смертника бросали внутрь уже горящего сруба. В XVII веке в срубах нередко казнили старообрядцев. Таким образом были сожжены протопоп Аввакум с тремя своими сподвижниками (1 (11) апреля 1681 года, Пустозёрск), немецкий мистик Квирин Кульман (1689 год, Москва), а также, как утверждается в старообрядческих источниках[каких?], активный противник реформ патриарха Никона епископ Павел Коломенский (1656 год). В XVIII веке оформилась секта, последователи которой почитали гибель посредством самосожжения духовным подвигом и необходимостью. Обычно самосожжение в срубах практиковалось в ожидании репрессивных действий властей. При появлении солдат сектанты запирались в молельном доме и поджигали его, не вступая в переговоры с представителями власти. Последнее известное в русской истории сожжение произошло в 1770-е годы на Камчатке: в деревянном срубе сожгли колдунью-камчадалку по приказу капитана Тенгинской крепости Шмалева.[1]

15. Повешение за ребро.

Вид смертной казни, при которой в бок жертве вонзали железный крюк и подвешивали. Смерть наступала от жажды и потери крови через несколько дней. Руки жертве связывали, чтобы он не смог самостоятельно освободиться. Казнь была распространена у Запорожских казаков. По легенде именно таким способом был казнен Дмитрий Вишневецкий основатель Запорожской Сечи, легендарный «Байда Вешнивецкий”.


Бесплатная юридическая консультация:

16. Зажаривание на сковороде или железной решётке.

На сковороде зажарили боярина Щенятева, а на решётке — царя ацтеков Куаутемока.

Когда Куаутемока жарили на углях вместе с его секретарём, выпытывая, куда он спрятал золото, секретарь, не выдерживая жара, стал упрашивать его сдаться и просить испанцев о снисхождении. Куаутемок насмешливо ответил, что наслаждается, как если бы лежал в ванне.

Больше секретарь не сказал ни слова.

17. Сицилийский Бык


Бесплатная юридическая консультация:

Это устройство для смертной казни было разработанно в древней Греции для казни преступников.Периллось(Perillos), меднолитейщик изобрел быка ,таким образом, что в внутри бык был полый. В это устройство сбоку была вмонтирована дверь. Осужденные были закрыты внутри быка, и огонь был установлен под ним, нагревая металл, до тех пор пока человек жариться до смерти. Бык был разработан так, чтобы крики заключенного были преобразованы в рев приведенного в бешенство быка.

18. Фустуа́рий (от лат. fustuarium — избиение палками; от fustis — палка) — один из видов казней в римской армии. Был известен и в Республике, но в регулярное применение вошёл при принципате, назначался за серьёзное нарушение караульной службы, воровство в лагере, лжесвидетельство и побег, иногда за дезертирство в битве. Производился трибуном, который дотрагивался до осуждённого палкой, после чего легионеры забивали его камнями и палками. Если фустуарием каралось целое подразделение, то редко казнили всех виновных, как это случилось в 271 до н. э. с легионом в Регии в войну с Пирром. Однако с учётом таких факторов, как например возраст солдата, срок службы или чин, фустуарий мог быть отменён.

19. Сваривание в жидкости

Являлось распространенным видом смертной казни в разных странах мира. В древнем Египте этот вид наказания применялся в основном к лицам, ослушавшимся фараона. Рабы фараона на рассвете (специально, чтобы Ра видел преступника), разводили огромный костер, над которым находился котел с водой (причем не просто с водой, а с самой грязной водой, куда сливались отходы и т.д.) Иногда казнили таким образом целые семьи. Этот вид казни широко применялся Чингиз-Ханом. В средневековой Японии сварение в кипятке применялось в основном к ниндзя, которые провалили убийство и были схвачены. Во Франции эта казнь применялась к фальшивомонетчикам. Иногда злоумышленников сваривали в кипящем масле. Осталось свидетельство, как в 1410 году в Париже заживо сварили в кипящем масле карманного вора.

20. Яма со змеями — разновидность смертной казни, когда казнённого помещают вместе с ядовитыми змеями, что должно было повлечь его быструю или мучительную смерть. Также один из способов пытки. Возникла очень давно. Палачи быстро нашли практическое применение ядовитым змеям, которые вызывали мучительную смерть. Когда человека сбрасывали в яму, наполненную змеями, потревоженные рептилии начинали его кусать. Иногда узников связывали и медленно опускали в яму на верёвке; часто такой способ использовался как пытка. Причём так пытали не только в Средневековье, во время Второй мировой войны японские милитаристы истязали пленных во время боёв в Южной Азии. Часто допрашиваемого подносили к змеям, прижимая к ним его ноги. К женщинам применялась пользовавшаяся популярностью пытка, когда допрашиваемой подносили змею к обнажённой груди. Также очень любили подносить ядовитых гадов к лицу женщин. Но вообще опасных и смертельных для человека змей во время пыток применяли редко, так как был риск потерять пленника, не давшего показания. Сюжет казни через яму со змеями издавна известен в германском фольклоре. Так, Старшая Эдда повествует о том, как король Гуннар был сброшен в змеиную яму по приказу вождя гуннов Аттилы. Этот вид казни продолжал применяться и в последующие века. Один из наиболее известных случаев — гибель датского короля Рагнара Лодброка. В 865 году во время набега датских викингов на королевство англо-саксов Нортумбрия их король Рагнар попал в плен и по приказу короля Аэллы был сброшен в яму с ядовитыми змеями, погибнув мучительной смертью. Это событие часто упоминается в фольклоре как в Скандинавии, так и Британии. Сюжет гибели Рагнара в змеиной яме — одно из центральных событий двух исландских преданий: «Саги о Рагнаре Кожаные Штаны (и его сыновьях)» и «Пряди о сыновьях Рагнара».


Бесплатная юридическая консультация:

21. Плетёный человек (англ. Wicker Man)

Сделанная из ивовых прутьев клетка в форме человека, которую, согласно «Запискам о галльской войне» Юлия Цезаря и «Географии» Страбона, друиды использовали для человеческих жертвоприношений, сжигая её вместе с запертыми там людьми, осуждёнными за преступления или предназначенными в жертву богам. В конце XX века обряд сжигания «плетёного человека» возродился в кельтском неоязычестве (в частности, учении викка), но уже без сопутствующего ему жертвоприношения.

22. Казнь слонами

На протяжении тысяч лет была распространённым в странах Южной и Юго-Восточной Азии и особенно в Индии методом умерщвления приговорённых к смертной казни. Азиатские слоны использовались для раздавливания, расчленения или при пытках пленных на публичных казнях. Дрессированные животные были разносторонне обученными, способными убить жертву сразу или пытать её медленно в течение длительного времени. Служа правителям, слоны использовались, чтобы показать абсолютную власть правителя и его способность управлять дикими животными. Вид казни слонами военнопленных вызывал обычно ужас, но вместе с тем и интерес европейских путешественников и был описан во многих тогдашних журналах и рассказах о жизни Азии. Эта практика была в конечном счёте подавлена европейскими империями, которые колонизировали регион, где была распространена казнь, в XVIII—XIX веках. Хотя казнь слонами была в первую очередь характерна для стран Азии, эта практика иногда применялась западными державами древности, в частности — Римом и Карфагеном, в основном для расправы над мятежными солдатами.

23. Железная дева (англ. Iron maiden)


Бесплатная юридическая консультация:

Орудие смертной казни или пыток, представлявшее собой сделанный из железа шкаф в виде женщины, одетой в костюм горожанки XVI века. Предполагается, что поставив туда осуждённого, шкаф закрывали, причём острые длинные гвозди, которыми была усажена внутренняя поверхность груди и рук «железной девы», вонзались в его тело; затем, после смерти жертвы, подвижное дно шкафа опускалось, тело казнённого сбрасывалось в воду и уносилось течением.

«Железную деву» относят к эпохе Средневековья, но на самом деле орудие было изобретено не раньше конца 18 века. Достоверные сведения об использовании железной девы для пыток и казни отсутствуют. Существует мнение, что она была сфабрикована в эпоху Просвещения. Дополнительные мучения причиняла теснота — смерть не наступала часами, поэтому жертва могла страдать от клаустрофобии. Для комфорта палачей толстые стенки устройства приглушали крики казнимых. Створки дверей закрывались медленно. Впоследствии одна из них могла открываться, чтобы палачи проверяли состояние испытуемого. Шипы вонзались в руки, ноги, живот, глаза, плечи и ягодицы. При этом, судя по всему, гвозди внутри «железной девы» были расположены таким образом, что жертва умирала не сразу, а через довольно продолжительное время, в течение которого судьи имели возможность продолжать допрос.

24. Дьявольский ветер (англ. Devil wind, также встречается вариант англ. Blowing from guns — буквально «Дуновение из пушек») в России известна как «английская казнь» — название типа смертной казни, заключавшегося в привязывании приговорённого к жерлу пушки и последующем выстреле из неё сквозь тело жертвы холостым зарядом.

Данный тип казни был разработан британцами во время Восстания сипаев (1857—1858 годы) и активно применялся ими для умерщвления мятежников. Василий Верещагин, изучавший применение этой казни перед написанием своей картины «Подавление индийского восстания англичанами» (1884 год), в своих воспоминаниях писал следующее: Современная цивилизация скандализировалась главным образом тем, что турецкая расправа осуществлялась близко, в Европе, а затем и средства совершения зверств чересчур напоминали тамерлановские времена: рубили, перерезали горло, точно баранам. Иное дело у англичан: во-первых, они творили дело правосудия, дело возмездия за попранные права победителей, далеко, в Индии; во-вторых, делали дело грандиозно: сотнями привязывали возмутившихся против их владычества сипаев и не сипаев к жерлам пушек и без снаряда, одним порохом, расстреливали их — это уже большой успех против перерезывания горла или распарывания живота. Повторяю, всё делается методично, по-хорошему: пушки, сколько их случится числом, выстраиваются в ряд, к каждому дулу не торопясь подводят и привязывают за локти по одному более или менее преступному индийскому гражданину, разных возрастов, профессий и каст, и затем по команде все орудия стреляют разом.

Смерти, как таковой, они не боятся, и казнь их не страшит; но чего они избегают, чего боятся, так это необходимости предстать пред высшим судьею в неполном, истерзанном виде, без головы, без рук, с недостатком членов, а это именно не только вероятно, но даже неизбежно при расстреливании из пушек. Замечательная подробность: в то время как тело разлетается на куски, все головы, оторвавшись от туловища, спирально летят кверху. Естественно, что хоронят потом вместе, без строгого разбора того, которому именно из желтых джентльменов принадлежит та или другая часть тела. Это обстоятельство, повторяю, очень устрашает туземцев, и оно было главным мотивом введения казни расстреливанием из пушек в особенно важных случаях, как, например, при восстаниях. Европейцу трудно понять ужас индийца высокой касты при необходимости только коснуться собрата низшей: он должен, чтобы не закрыть себе возможность спастись, омываться и приносить жертвы после этого без конца. Ужасно уж и то, что при современных порядках приходится, например, на железных дорогах сидеть локоть о локоть со всяким, — а тут может случиться, ни больше, ни меньше, что голова брамина о трех шнурах ляжет на вечный покой около позвоночника парии — бррр! От одной этой мысли содрогается душа самого твердого индуса! Говорю это очень серьёзно, в полной уверенности, что никто из бывших в тех странах или беспристрастно ознакомившийся с ними по описаниям не будет противоречить мне. (Русско-турецкая война гг. в воспоминаниях В. В. Верещагина.)


Бесплатная юридическая консультация:

Источник: http://protocol.ua/ua/naskolko_gestok_chelovek_vidi_i_sposobi_smertnoy_kazni_proshlogo/

Куда идет смертная казнь (В. Е. Квашис, 2011)

В книге на обширном фактическом материале дается анализ мировой практики применения и исполнения наказания в виде смертной казни, охватывающей значительный период современной истории. Исследуются состояние преступности, уголовная политика, законодательство и судебная практика в странах, наиболее широко применяющих смертную казнь, эффективность этой меры, состояние общественного мнения, практика применения альтернативного наказания, распространенность судебных ошибок, перспективы мирового движения за отмену смертной казни. Наряду с анализом ситуации в странах Азии, Ближнего Востока и Африки наибольшее внимание уделяется положению дел в КНР, США, Японии и России. Широко используются документы и материалы ООН, Совета Европы, Интерпола, «Международной амнистии», национальной и международной уголовной статистики. Многие фактические данные и результаты специальных исследований в России публикуются впервые. Для научных и практических работников (юристов, социологов и политологов), преподавателей, аспирантов и студентов, а также всех интересующихся проблемами уголовного права, борьбы с преступностью и уголовной политики.

Оглавление

  • Предисловие
  • Введение
  • Глава 1. Смертная казнь в странах Азии, Ближнего Востока и Африки
  • Глава 2. Законодательство и практика применения смертной казни в США

Из серии: Теория и практика уголовного права и уголовного процесса

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Куда идет смертная казнь (В. Е. Квашис, 2011) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Глава 1. Смертная казнь в странах Азии, Ближнего Востока и Африки


Бесплатная юридическая консультация:

1.1. Центральная Азия

Занимая больше 6 % территории всей Азии, Казахстан входит в десятку крупнейших стран мира. С 1993 года в стране последовательно развивается позитивная тенденция в динамике преступности, которая в абсолютном выражении сократилась с 206 до 141 тыс. преступлений, а уровень преступности в расчете на 100 тыс. населения снизился с 1210 до 920 преступлений [15] .

С 1 января 1998 года вступил в действие новый Уголовный кодекс РК, сокративший сферу возможного применения смертной казни с 34 до 17 статей (18 составов преступлений). Согласно ст. 15 Конституции РК, «смертная казнь устанавливается законом как исключительная мера наказания за особо тяжкие преступления с предоставлением приговоренному права ходатайствовать о помиловании». Интересно, что в ходе подготовки и принятия УК РК из текста статьи о смертной казни (ст. 49) перспектива возможной отмены этой меры наказания была исключена (хотя такая презумпция была даже в ранее действовавшем УК).

Согласно ч. 1 ст. 49 УК, смертная казнь «как исключительная мера наказания может быть установлена только за особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь человека, а также за совершаемые в военное время или в боевой обстановке государственную измену, преступления против мира и безопасности человечества и особо тяжкие воинские преступления».

В ч. 2 ст. 49 УК зафиксировано, что смертная казнь не назначается женщинам, а также лицам, совершившим преступления в возрасте до 18 лет, и мужчинам, достигшим к моменту вынесения приговора 65-летнего возраста. При введении Президентом Республики моратория на исполнение приговора о смертной казни исполнение такого приговора приостанавливается на время действия моратория (ч. 3 ст. 49 УК).


Бесплатная юридическая консультация:

Согласно ч. 4 ст. 49 УК, смертный приговор приводится в исполнение не ранее чем по истечении одного года с момента его вступления в силу, а также не ранее чем по истечении одного года после отмены моратория на исполнение смертной казни.

В качестве альтернативы смертной казни вводилось пожизненное лишение свободы, хотя оно не было включено в систему наказаний и оставалось разновидностью лишения свободы, повторяя судьбу смертной казни, которая долгое время оставалась за рамками лестницы наказаний. Согласно ч. 5 ст. 49 УК, смертная казнь «в порядке помилования может быть заменена пожизненным лишением свободы на срок 25 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима. Лица, приговоренные к смертной казни, в случае отмены моратория на исполнение смертной казни имеют право ходатайствовать о помиловании независимо от того, ходатайствовали ли они об этом до введения моратория или нет». Заметим, что законодатели учли российский опыт появления новой меры в виде пожизненного лишения свободы и, кроме того, более полно отразили в указанной норме процессуальный аспект, связанный и с особенностями действия моратория, и с правом ходатайства о помиловании.

Еще одним важным новшеством УК явилось, как отмечалось, введение нормы о годичной отсрочке исполнения смертных приговоров после их вступления в законную силу, которая, очевидно, была призвана снизить вероятность судебной ошибки.

Законом РК «О внесении изменений и дополнений в Конституцию РК» от 7 октября 1998 года в ст. 75 Конституции было внесено дополнение, по которому в случаях, предусмотренных законом, уголовное судопроизводство осуществляется с участием присяжных заседателей. Примечательно, что это новшество было привнесено только в раздел «Суды и правосудие», а не в ст. 15 Конституции РК, которая регламентирует вопросы права на жизнь и применения смертной казни [16] .

Обсуждение перспективы возможной отмены смертной казни в конце 90-х годов XX века в парламенте и других властных структурах страны вызывало столь ожесточенное сопротивление, что в Республике стало открыто дебатироваться шокировавшее общественность предложение директора Центра хирургии М. Алиева «разбирать» тела приговоренных к смертной казни на донорские органы, тем более что число казненных в этот период было значительным [17] .


Бесплатная юридическая консультация:

В самом деле, к концу 90-х годов Казахстан по распространенности казней занимал одно из первых мест в мире [18] , хотя статистика казней оставалась закрытой. В документах «Международной амнистии» в связи с этим отмечалось, что к концу 2002 года продолжается осуждение к смертной казни большого числа людей и состоялось большое число казней [19] .

В Концепции правовой политики Республики Казахстан от 20 сентября 2002 года и в Послании Президента страны Н. Назарбаева к народу Казахстана «Основные направления внутренней и внешней политики на 2004 год» от 4 апреля 2003 года отмечалось, что реализация уголовной политики должна развиваться в соответствии с принципами уголовного права и включать в себя принятие комплекса законодательных мер, направленных на сужение сферы применения смертной казни и рассмотрение возможностей введения моратория на смертную казнь, на создание организационных, материальных и законодательных условий для решения вопроса о введении такого вида наказания, как пожизненное лишение свободы. А уже 17 декабря 2003 года Указом Президента был введен мораторий на исполнение смертных приговоров «до решения вопроса о ее полной отмене».

Указ предусматривал приостановление исполнения смертных приговоров и содержал поручение правительству внести в парламент законопроект, направленный на введение пожизненного лишения свободы как реальной альтернативы смертной казни. При этом указывалось, во-первых, что сама смертная казнь как вид наказания не отменяется, а лишь приостанавливается исполнение уже вынесенных судами приговоров, и, во-вторых, отмечалось, что мораторий является бессрочным, но при необходимости может быть отменен [20] .

Принятый 10 марта 2004 года во исполнение Указа от 17 декабря 2003 года Закон «О внесении изменений и дополнений в Уголовный, Уголовно-процессуальный и Уголовно-исполнительный кодексы РК» уточнил, что под действие названного Указа подпадают лица, в отношении которых имеется приговор, вступивший в силу до введения моратория или во время его действия. (Хотя, по данным «Международной амнистии», в ноябре, накануне издания этого Указа, были казнены четверо осужденных.)

В апреле 2004 года Казахстан подписал с Советом Европы первое соглашение о взаимном сотрудничестве, обязавшись полностью отменить смертную казнь и ежегодно предоставлять отчеты об успехах в деле установления верховенства права.


Бесплатная юридическая консультация:

К концу 2004 года, по данным Генеральной прокуратуры РК, в тюрьмах страны содержалось 27 осужденных к высшей мере наказания. Как показал ретроспективный анализ, в 1997–2004 годах наблюдалась отчетливая тенденция к последовательному сокращению выносимых судами смертных приговоров. Так, если в 1997 году такие приговоры были вынесены 64 осужденным, в 1998 и 1999 годах – 63, в 2000 – 40, в 2001 – 39, в 2002 – 22, в 2003 – 17, а в 2004 году – 5 осужденным [21] .

В августе 2006 года в Казахстане был вынесен один смертный приговор, а в декабре того же года Палата по уголовным делам Верховного суда начала рассмотрение апелляции осужденного и проверку обоснованности этого приговора [22] .

Ожидалось, что до конца 2007 года страна завершит все процедуры, связанные с отменой смертной казни. В связи с этим в Отчете «Международной амнистии» за 2006 год (правда, применительно к Центральной Азии в целом) отмечалось: «Смертная казнь уходит в прошлое, но сделано пока недостаточно» [23] .

Казахстан выполнил свои обязательства, однако в правовом плане было принято довольно оригинальное законодательное решение, коренным образом отличающееся от формул, принятых другими странами, ранее входящими в состав СССР. Заодно Казахстан «подсказал» и формулу решения, на наш взгляд, вполне приемлемую и для современного положения дел в России. Понятно, что речь идет не о нюансах юридической техники, а о принципиальных изменениях, которые необходимы для внесения в конституцию.

Так, в п. 2 ст. 15 Конституции Казахстана в редакции Закона от 21 мая 2007 года «О внесении изменений и дополнений в Конституцию РК» зафиксировано: «Никто не вправе произвольно лишать человека жизни. Смертная казнь устанавливается законом как исключительная мера наказания за террористические преступления, сопряженные с гибелью людей, а также за особо тяжкие преступления, совершенные в военное время, с предоставлением приговоренному права ходатайствовать о помиловании». С учетом такого рода принципиальных изменений в Конституции РК внесены изменения и дополнения в ст. 49 УК РК, где регламентировались вопросы, связанные с применением наказания в виде смертной казни [24] .


Бесплатная юридическая консультация:

Таким образом, при всех паллиативных моментах указанной юридической формулы Казахстан вошел в число стран, которые «Международная амнистия» относит к категории отменивших смертную казнь за совершение общеуголовных преступлений в мирное время. При этом все смертные приговоры в отношении 31 осужденного были заменены пожизненным лишением свободы [25] .

Кардинальные изменения в экономике, политике, в социальных отношениях, происходившие с начала 90-х годов в связи с распадом СССР, весьма негативно сказались на состоянии правопорядка и преступности в стране. Уже к 1992 году уровень преступности в Кыргызстане, по сравнению с 1986 годом, вырос в 3,2 раза, а число преступлений в расчете на 100 тыс. населения выросло до 989. За 10 лет, с 1986 по 1995 год, умышленные убийства, например, выросли по абсолютным показателям в 3,6 раза, а среднегодовой темп их прироста составил 15,5 % [26] .

К 2006 году уровень преступности в стране, по сравнению с 1986 годом, вырос в 2,5 раза. При этом рост преступности происходил на фоне почти полной потери контроля и управления в экономической, административной, финансовой и других сферах общественной жизни. Росту криминализации общества способствовало все более широкое включение в сферу преступной деятельности беженцев, мигрантов, несовершеннолетних, женщин и других, в социальном и экономическом плане менее защищенных, слоев населения.

Конец 90-х и начало 2000-х годов характеризует особенно заметный рост распространенности тяжких преступлений. В 1998–2005 годах доля тяжких и особо тяжких преступлений в общей структуре преступности составляла в среднем 49–50 %, а в отдельные годы доходила до 69,7 % [27] .

Резкий рост коррупции, отсутствие связи с обществом, тотальный обман обнищавшего народа, целенаправленное стимулирование социального и экономического неравенства, двойные стандарты в политике и манипулирование общественным сознанием – все это привело к апогею социальной напряженности и мартовским событиям 2005 года в Бишкеке. Сложившуюся ситуацию безвластия и анархии криминальные элементы использовали для организации массового мародерства, разбойных нападений на предпринимателей и многих других противоправных действий, которые привели к резкому росту зарегистрированной преступности и еще большему росту латентной преступности.

Между тем с конца 1998 года в Кыргызстане продолжал действовать объявленный президентом О. Акаевым и ежегодно продлеваемый мораторий на исполнение смертных приговоров. И хотя все последующие годы суды продолжали выносить такие приговоры в значительном количестве, ни один из них в 1999–2007 годах не был приведен в исполнение. Отметим в этой связи, что, несмотря на высокий уровень тяжких преступлений, Кыргызстан все эти годы оставался единственной страной во всей Азии, где мораторий соблюдался неукоснительно и где не было ни одной казни.

К концу 2002 года в стране насчитывалось 160, а к началу 2005 года – 130 осужденных к высшей мере наказания. По официальным данным, только за июль 2004 года к смертной казни приговорили 31 осужденного [28] . Ужесточение уголовной политики в те годы было связано с невиданной ранее распространенностью насилия, особенно с распространенностью наиболее тяжких насильственных преступлений [29] .

Как сообщал уполномоченный по правам человека, в обеих тюрьмах, предназначенных для содержания осужденных к смертной казни, из-за переполнения и экономических трудностей, охвативших всю систему исполнения наказаний, сложилась крайне острая обстановка. В результате с 1999 по 2006 год в этих тюрьмах 73 осужденных умерли из-за болезни или покончили жизнь самоубийством; некоторые осужденные потеряли способность самостоятельно передвигаться, многие страдали от туберкулеза, потери зрения и других заболеваний [30] .

В ноябре 2006 года в Кыргызстане была принята новая Конституция, которая полностью отменила смертную казнь.

С конца 90-х годов, несмотря на некоторые законодательные и судебные реформы, проблема прав человека в этой стране вызывала все большую тревогу у международной общественности. Это, по оценкам зарубежных экспертов, находило свое отражение и в подавлении инакомыслия в гражданской, религиозной и политической жизни, и в широко распространенной практике получения доказательств путем пыток, и в практике применения смертной казни. В 2003 году специальный докладчик Комитета ООН по правам человека назвал секретность, связанную с вынесением смертных приговоров, «злонамеренной и равнозначной жестокому и бесчеловечному обращению по отношению к семьям заключенных» [31] .

Как отмечалось в отчете «Международной амнистии» за 2003 год, суды продолжали выносить смертные приговоры в рамках системы уголовного судопроизводства, изобилующей множеством недостатков, среди которых особенно выделялись коррупция и нежелание рассматривать заявления подсудимых о применении пыток. В 2003 году в Узбекистане было вынесено «как минимум» 18 смертных приговоров и казнены шестеро осужденных.

В декабре 2003 года парламент страны принял закон о сокращении сферы применения смертной казни, по которому число преступлений, наказуемых смертной казнью, снижалось с четырех до двух, однако этот декоративный акт, конечно, не мог изменить ситуацию. Ибо речь шла об исключении из УК лишь тех двух статей, которые и ранее не применялись, – это «геноцид» и «развязывание и ведение агрессивной войны».

Практика применения помилования, как и все, что касалось применения смертной казни, была окутана завесой секретности; родственники осужденных, подававшие жалобы, и правозащитники, выступающие за отмену смертной казни, подвергались угрозам и преследованиям.

В 2004 году, вопреки складывающейся в регионе тенденции к отмене смертной казни, в Узбекистане по-прежнему выносились тайные смертные приговоры. Родственникам и самим осужденным о дате приведения таких приговоров в исполнение не сообщалось; места захоронения казненных держались в тайне. Любые попытки открытого обсуждения проблемы смертной казни властями страны всячески пресекались.

О подлинном числе казненных и числе смертных приговоров судить было крайне сложно из-за отсутствия официальных данных. Правда, в декабре 2004 года Президент Узбекистана И. Каримов заявил на пресс-конференции, что в 2004 году в стране к высшей мере наказания было «приговорено порядка 50–60 человек» [32] . Однако это заявление, скорее, показывало неполноту информации, сообщаемой правозащитниками, нежели отражало реальную картину применения наиболее суровых мер уголовной репрессии.

В 2005 году смертные приговоры, по данным «Международной амнистии», выносились «десятками»; об их подлинном числе, как и о числе казней, судить по-прежнему не представлялось возможным из-за секретности такого рода информации. Ситуация с правами человека в стране оставалась крайне напряженной [33] . Единственным знаменательным событием года стал Указ Президента от 1 августа 2005 года, согласно которому с 1 января 2008 года смертная казнь в Узбекистане будет отменена.

Несмотря на это важное решение, мер, подобных установлению моратория на исполнение смертных приговоров, как это было сделано, например, в Казахстане и Кыргызстане, власти не приняли. И хотя правительственные сообщения утверждали, что в 2006 году смертные приговоры судами страны не выносились, данные правозащитных организаций указывали на то, что смертные приговоры все же были вынесены восьми осужденным.

В 2008 году смертная казнь в Узбекистане была полностью отменена (за все преступления).

1.2. Юго-Восточная Азия

К Юго-Восточной Азии относятся шесть из десяти самых густонаселенных стран мира; здесь проживает 56 % всего населения планеты. Большинство стран этого региона игнорировало многократные призывы ООН к сокращению и последующей отмене смертной казни; последние 10 лет на долю этих стран приходится абсолютное большинство казней и выносимых во всем мире смертных приговоров.

В настоящем разделе работы анализируется ситуация главным образом в тех странах региона, где применение смертной казни отличается наибольшей распространенностью и интенсивностью.

Отметим, прежде всего, что к концу XX – началу XXI века, несмотря на значительные темпы экономического роста в целом ряде государств региона, чрезвычайная бедность, дискриминация и грубые нарушения прав человека по-прежнему отягощали жизнь миллионов жителей азиатского континента. Во многих странах возобновлялись или продолжались вооруженные конфликты; под предлогом борьбы с терроризмом правительства ряда стран региона серьезно ограничивали права и свободы граждан. Усилия властей по расширению экономической свободы не были подкреплены необходимыми гарантиями свободы политической – она оставалась весьма ограниченной и имела очевидную тенденцию ко все большему свертыванию. Это особенно заметно в Китае, Вьетнаме и других странах Юго-Восточной Азии, где множество людей жестоко преследовались за выражение своих политических взглядов; преследованиям подвергались не только инакомыслящие, но и люди, использующие Интернет для распространения сведений о состоянии дел в сфере демократических свобод и соблюдения прав человека.

На фоне существенных трудностей в области политики, экономики и общественной безопасности юридическая база, гарантирующая защиту прав человека, в большинстве стран региона оставалась крайне слабой. Юго-Восточная Азия долгие годы была единственным регионом планеты, в котором отсутствовали и до сих пор отсутствуют региональные механизмы обеспечения защиты прав человека. Именно в этом регионе к началу 2000-х годов было меньше всего государств, ратифицировавших Международный пакт о гражданских и политических правах. О многом говорит и тот факт, что уже к 2003 году 18 стран региона подписали соглашения с США о невыдаче Международному уголовному суду американских граждан, обвиняемых в геноциде, преступлениях против человечности и военных преступлениях. В ряде стран по-прежнему широко практиковались пытки, «исчезновение» людей и внесудебные казни.

Глобальная тенденция к повсеместному сужению сферы применения смертной казни стран Юго-Восточной Азии практически не коснулась. За последние 10 лет здесь казнено намного больше людей, чем во всех остальных регионах мира вместе взятых. Особое место в этом ряду традиционно занимали Китай и Сингапур; резко выросло число смертных приговоров во Вьетнаме и Таиланде. В одном Китае, по минимальным оценкам «Международной амнистии», только в 90-х годах было казнено около 18 тыс. человек. В крошечном (по сравнению с Китаем) Сингапуре до последнего времени сохраняется самый высокий индекс казней в расчете на численность населения [34] .

С середины 90-х годов в Юго-Восточной Азии постоянно росло число стран, в которых выносились смертные приговоры. В 1999 году, например, такие приговоры были вынесены в 14 странах региона (казни совершались в 10 странах); в 2001 году – в 15 странах (казни – в 12); в 2002 году – уже в 19 странах этого региона [35] .

По данным Управления ООН по контролю за оборотом наркотиков и предупреждению преступности, страны Юго-Восточной Азии являются крупнейшим производителем опиума и метамфетамина. В Китае, Таиланде, Сингапуре и Вьетнаме в ответ на увеличение масштабов наркоторговли власти все чаще прибегали к применению смертной казни, несмотря на убедительные свидетельства того, что использование этой меры в борьбе с указанными преступлениями себя никак не оправдывает и не дает желаемого эффекта.

В 2000-х годах ситуация в регионе практически не изменилась. Более того, обострение вооруженных конфликтов в северо-восточных районах Индии, в Индонезии, Непале и Таиланде расширило масштабы нарушений права на жизнь и политические свободы. В жертву войны с терроризмом приносились все новые жизни. Коренные народы, мигранты, женщины и дети по-прежнему жили в условиях обнищания, дискриминации и политизации условий предоставления гуманитарной помощи; миллионы людей стали вынужденными переселенцами на территории своих стран.

Во многих странах региона по-прежнему жестоко подавлялось инакомыслие, вводились новые ограничения пользования Интернетом, все шире ограничивалась свобода слова, собраний и объединений. Система правосудия не давала гарантий правовой защиты самых уязвимых групп населения, для которых повседневная реальность связана с тяготами жизни и дискриминации. В ряде стран Юго-Восточной Азии (Филиппины, Индонезия, Таиланд, Индия и др.) вооруженные группировки во время терактов убивали мирное население, не стихали конфликты и вооруженные столкновения на этнической и религиозной почве.

На страны этого региона все большее влияние оказывают процессы глобализации. Китай и Индия, например, в течение последних десяти лет показывали завидные темпы экономического роста и укрепляли экономические взаимосвязи. Однако, несмотря на высокие темпы экономического развития, изменения, связанные с процессами глобализации, пошли на пользу далеко не всем странам региона. Следствием осуществления проектов индустриализации и развития стали массовые перемещения и нарушения прав человека; при этом миллионы людей все еще продолжают жить в нищете, а преимущества, которые приносило экономическое развитие, приходятся лишь на крайне незначительную долю тех, кто обладает лучшим образованием и навыками, кто обеспечен жильем и постоянной работой.

По данным ООН, к 2007 году 28 % населения Индии, например, жило за официальной чертой бедности, в Пакистане – 33 %, а в Бангладеш – 50 % населения [36] .

Сохраняющийся разрыв в уровне жизни в городах и сельской местности наглядно показывает, что общее позитивное влияние экономического развития до сих пор не коснулось сельского населения стран Юго-Восточной Азии, где почти повсеместно наблюдается рост безработицы, нищеты, болезней и суицида. В Китае, например, огромному количеству людей удалось выйти из нищеты, но в то же время шокирующий разрыв между уровнем жизни в городах и на селе сохраняется. В 2006 году доходы городского населения в четыре раза превышали заработок сельских жителей. Несмотря на ужасающие условия труда и техники безопасности, в которых трудятся миллионы городских рабочих, продолжительность жизни в урбанизированных районах КНР на 10–15 лет выше, чем среди жителей сельской местности.

Экономическое развитие стран региона вселяло большие надежды, однако оно, как уже отмечалось, так и не улучшило жизнь обездоленных слоев населения, в наибольшей мере подверженных дискриминации, – в особенности этнических меньшинств и женщин, – ибо неравенство, укоренившееся не только в общественном сознании, но и в самих основах общества, сохраняется. От глобализации процесса создания материальных благ выиграло, как отмечалось, лишь весьма ограниченное число людей, в то время как огромное множество жителей региона по-прежнему пребывает в условиях нищеты, не имея возможности получить медицинское обслуживание, жилье и образование.

В ряде стран региона по-прежнему не стихают конфликты на этнической почве. В северных районах Индии и южных районах Таиланда, населенных в основном мусульманами, насилие приняло особенно широкий размах. Вооруженные группировки взрывали бомбы, обезглавливали и расстреливали мирных жителей, монахов, учителей и сотрудников правоохранительных органов. Тех, кто пытался им противодействовать, ждала жестокая расправа.

Война с терроризмом продолжает уносить человеческие жизни почти во всех странах Юго-Восточной Азии; она связана и с многочисленными нарушениями прав человека. В том же Таиланде в соответствии с Законом о чрезвычайном положении сотни людей задерживались в произвольном порядке без предъявления обвинения и передачи дела в суд, им отказывалось в помощи адвокатов, многих подвергали пыткам и жестокому обращению. Такая же ситуация сложилась в ряде штатов Индии, в Пакистане, Индонезии и других странах.

Таков в самых общих чертах тот социально-экономический фон, на котором приходится рассматривать уголовную политику и практику применения наказания в абсолютном большинстве стран региона. Что же касается применения смертной казни, то, несмотря на ее отмену в некоторых странах в начале 2000-х годов, Юго-Восточная Азия по-прежнему остается мировым лидером по числу смертных приговоров и по числу казней.

В 2001–2009 годах эту меру наказания применяли 26 стран региона, в том числе Китай, Афганистан, Индия, Монголия, Япония, Таиланд, Пакистан, Вьетнам, КНДР, Сингапур. В Китае, на долю которого в последние 10 лет приходится в среднем 76 % всех зафиксированных в мире казней и 70 % всех смертных приговоров, механизмы защиты прав обвиняемых до самого последнего времени практически отсутствовали; в силу этого многих людей казнили в результате поспешных и несправедливых судебных разбирательств.

Сегодня страны этого региона по-прежнему в хвосте глобального движения, держащего курс на отмену смертной казни. Только Филиппины в 2006 году отказались от применения этой меры наказания; на том же пути и Южная Корея, которая de facto сохраняет мораторий на проведение казней (показательно, что здесь решение о моратории и законопроект об отмене смертной казни поддержали обе партии – и правящая, и оппозиционная).

Используемое в работе региональное деление стран, применяющих смертную казнь, как отмечалось, в известной мере условно. Оно не подразумевает анализы правоприменительной практики каждой из многочисленных стран региона – здесь рассматривается лишь ситуация в странах, где сложились самые неблагоприятные тенденции, наибольшая распространенность и интенсивность применения смертной казни.

Китайская Народная Республика

Развивающийся чрезвычайно быстрыми темпами Китай во всем мире вызывает понятный и все более растущий интерес. Несмотря на глобальные потрясения, которые принес конец 90-х годов, на все трудности огромной страны с переходной экономикой и перешагнувшим за миллиард населением, КНР к началу XXI века превратилась в одну из самых влиятельных и мощных мировых держав. Помимо очевидной политической стабильности и последовательного роста экономики, самые последние успехи Китая связаны с возвратом высокоразвитых Гонконга и Макао, со вступлением в ВТО, с запуском первого пилотируемого космического корабля, внушительной победой в борьбе за право проведения летних Олимпийских игр 2008 года и ЭКСПО-2010, а также с другими достижениями, значительно преобразившими страну.

Важную роль в обеспечении политики реформ и укрепления правопорядка в КНР играет и уголовное законодательство, развитие и обновление которого в целом идет в соответствии с изменениями реалий политической и экономической жизни. Отражением такого реформирования уголовного закона явилось принятие 14 марта 1997 года новой редакции Уголовного кодекса КНР, а также последующее принятие Постоянным комитетом Всекитайского собрания народных представителей (ПК ВСНП) целого ряда дополнений и поправок к новому УК [37] .

В контексте настоящей работы наибольший интерес представляют те существенные изменения в УК КНР 1997 года, а также в новой редакции УПК КНР (вступившего в силу 1 января 1997 года), которые связаны с регулированием порядка назначения и исполнения наказания в виде смертной казни. В Общей части УК этому институту уголовного права, занимающему особое место в системе наказаний и играющему важную политическую и воспитательную роль, посвящены четыре статьи (ст. 48–51 УК).

В ст. 48 УК КНР установлено, что смертная казнь может применяться только к лицам, «совершившим тягчайшие преступления» и достигшим к моменту совершения преступления полных 18 лет. Новый УК исключил возможность применения этой меры не только к несовершеннолетним, но и к женщинам, находящимся к моменту судебного разбирательства в состоянии беременности. Для сравнения заметим, что ранее действовавший УК 1979 года (ст. 44) допускал возможность вынесения смертного приговора за особо тяжкие преступления лицам, достигшим возраста 16–18 лет.

Изменения затронули и порядок (способ) приведения смертных приговоров в исполнение. В УК 1979 года (ст. 45) в качестве такового назывался расстрел. Новое уголовно-процессуальное законодательство КНР добавило к расстрелу введение смертельной инъекции. Установлены также новые правила защиты по делам, наказуемым смертной казнью (ст. 34); предусмотрены автоматический порядок пересмотра смертных приговоров (ст. 210 УПК) и публикация в печати сообщения о приведении таких приговоров в исполнение (ч. 2 ст. 212 УПК).

Действующее уголовное законодательство КНР, как и прежде, предусматривает весьма широкий спектр возможного применения смертной казни, причем в количественных оценках разных авторов можно отметить существенные расхождения (называются санкции от 60 до 80 статей Особенной части УК) [38] . Это означает, что сфера возможного применения санкции в виде смертной казни практически почти не изменилась, все еще является весьма обширной [39] , а с учетом последующих изменений и дополнений к УК составляет почти четверть статей Особенной части.

УК 1997 года (ст. 48) сохранил принципиально важную норму ранее действующего законодательства, согласно которой возможна отсрочка исполнения смертного приговора сроком на два года, если суд придет к выводу, что в немедленном приведении такого приговора в исполнение нет необходимости. Эта система существует в Китае с 1949 года. В период отсрочки исполнения смертного приговора осужденные заняты обязательным трудом; если их поведение в этот период свидетельствовало о «раскаянии», приговор, согласно ст. 46 УК 1979 года, заменялся лишением свободы на определенный срок.

Статья 50 УК КНР 1997 года более четко, чем прежде, определяет порядок и основания исполнения приговора после истечения двухлетней отсрочки. В качестве такого основания закон, в отличие от прежнего УК, требует, чтобы лицо, которому была предоставлена отсрочка, не совершило в этот двухлетний период умышленное преступление. При совершении нового умышленного преступления Верховный народный суд КНР дает санкцию на приведение смертного приговора в исполнение.

В случае серьезного искупления вины и реальных заслуг смертная казнь после истечения отсрочки исполнения приговора может быть заменена на лишение свободы на срок от 15 до 20 лет. Согласно ст. 51 УК, срок отсрочки исполнения смертного приговора исчисляется со дня его вынесения, а при замене смертной казни на лишение свободы – со дня истечения отсрочки исполнения такого приговора.

Дела обвиняемых в совершении преступлений, наказуемых смертной казнью, могут рассматриваться Промежуточными народными судами или Высокими народными судами по первой инстанции. Все смертные приговоры подлежат утверждению Верховным народным судом КНР, кроме тех, которые вынесены им самим. Обвиняемые имеют право на одну апелляцию. Если осужденный не подает апелляцию, закон предусматривает обязательную проверку дела вышестоящим судом. Что же касается применения отсрочки исполнения смертного приговора, то такие решения могут выноситься только судами высшей ступени либо подлежать утверждению в вышестоящих судах. Таковы основные положения уголовного и уголовно-процессуального закона, регулирующие основания и порядок применения смертной казни.

Наибольшее число статей, по которым возможно применение смертной казни, приходится на главу 3 «Преступления против социалистического рыночного экономического порядка» – здесь их 20; затем следуют глава 6 УК «Преступления против общественного порядка и порядка управления» (13 статей); глава 4 «Преступления против прав личности и демократических прав граждан» (11 статей); глава 10 «Преступления военнослужащих против воинского долга» (11 статей); глава 1 «Преступления против государственной безопасности» (9 статей). При этом практически все исследователи отмечают, что ныне таких санкций в процентном отношении по сравнению с ранее действовавшим законодательством стало «несколько меньше» [40] .

В главе 4 Особенной части УК обращают на себя внимание наиболее широкая возможность применения высшей меры наказания при совершении преступлений против прав личности и демократических прав граждан. Несмотря на то, что таких статей в этой главе 11, т. е. меньше, чем в 3-й и в 6-й главах Особенной части, однако здесь смертная казнь предусмотрена в санкциях каждой третьей статьи. Такая мера наказания грозит лицам, виновным в умышленном убийстве (ст. 232 УК); в умышленном причинении вреда здоровью другого человека при особо тяжких последствиях (ст. 234); изнасиловании женщины или половом сношении с несовершеннолетней, не достигшей 14 лет (ст. 236), и т. д. Кстати, в ст. 234 УК названы квалифицирующие признаки, при которых возможно применение смертной казни. К их числу закон относит: изнасилование нескольких женщин, половое сношение с несколькими несовершеннолетними; публичное изнасилование в общественном месте; поочередное изнасилование, совершенное двумя и более лицами; причинение потерпевшей тяжкого телесного повреждения, смерти или других тяжких последствий.

В соответствии с новыми криминологическими реалиями ст. 239 УК устанавливает суровые меры ответственности – вплоть до смертной казни – за захват заложников, а ст. 240 УК – за похищение или обман в целях продажи женщины или ребенка. В последнем случае для применения смертной казни необходимо наличие одной из предусмотренных в этой статье конкретных ситуаций: руководство такого рода преступной группой; похищение, обман с целью продажи женщин, детей в количестве трех человек и более; половое сношение с похищенной, обманутой в целях продажи женщиной; принуждение похищенной к занятию проституцией либо продажа ее другому лицу для занятия проституцией; похищение малолетнего в целях продажи; продажа женщины или ребенка за границу, а также наличие иных подобных ситуаций.

Уголовное законодательство КНР устанавливает наиболее строгие меры наказания за контрабанду, торговлю, перевозку и производство наркотиков; при этом в ст. 347 УК конкретизируются и виды наркотиков, и объемы их продажи и перевозки, при которых возможно применение смертной казни.

В КНР с самого начала реформирования страны пристальное внимание уделялось борьбе с экономическими преступлениями, наносящими огромный материальный и политический ущерб. Достаточно сказать, что уже вскоре после принятия нового Уголовного кодекса ПК ВСНП в постановлении от 29 декабря 1998 года серьезно ужесточил ответственность за приобретение валюты обманным путем, за утечку валюты и незаконную торговлю иностранной валютой.

Год спустя постановлением ПК ВСНП от 25 декабря 1999 года предусматривалось внесение в УК ряда других существенных поправок, ужесточающих ответственность за экономические преступления. Поэтому не случайно в санкциях 20 статей, ныне предусматривающих ответственность за такого рода преступления, установлена возможность применения высшей меры наказания. Так, в ст. 141 УК предусмотрена смертная казнь за производство, а также сбыт поддельных лекарств, если это повлекло смерть или причинило особо тяжкий вред здоровью людей. В июле 2007 года весь мир обошли кадры телерепортажа, сообщавшие об утверждении смертного приговора и казни министра КНР, ответственного за закупку медицинских препаратов и продовольствия, который был признан виновным в многочисленных злоупотреблениях и взятках.

УК КНР установил также наказание в виде смертной казни за контрабанду товаров в особо крупных размерах (ст. 151, 153); за подделку денег при особо отягчающих обстоятельствах (ст. 170); за различные способы финансового мошенничества в особо крупных размерах и при особо крупном ущербе интересам государства и граждан (ст. 192–195). В последние годы реальность угрозы жесточайших репрессий ощутили многие крупные бизнесмены. В декабре 2009 года к смертной казни была приговорена самая молодая в стране миллионерша У Ин, которую суд г. Цзиньхуа признал виновной в получении обманным путем 384 млн юаней (56 млн долл. США). Используя пирамидальные схемы и обещая высокие проценты, она обманным путем привлекла многомиллионные средства 184 инвесторов, которые использовала на личные нужды и на функционирование собственного холдинга.

К высшей мере наказания в 2010 году приговорен и глава нефтехимического гиганта Sinopec Чэнь Тунхай (с отсрочкой исполнения наказания). В конце 2009 года арестованы самый богатый человек в Китае – Хуан Гуанью, его брат и главный финансист. Как пишет китайская пресса, их дело будет самым громким антиолигархическим процессом в истории КНР.

Особое внимание уделяется борьбе с коррупцией, где позиция властей, судя по многочисленным «громким» судебным процессам, остается непримиримой и последовательно жесткой. В соответствии со ст. 383 и 386 УК к смертной казни могут быть приговорены работники государственных органов, виновные в присвоении (растрате) общественного имущества или в получении взятки на сумму 100 тыс. юаней (14 тыс. долл.). Такие приговоры выносятся довольно часто, невзирая на чины и звания. По оценкам китайских экспертов, потери от коррупции в стране ежегодно составляют 13–17 % ВВП; около 20 % государственного финансирования оседает в карманах чиновников.

Как сообщает «Фачжи Жибао», в 2010 году в КНР к высшей мере наказания приговорены 7 чиновников самого высокого ранга (еще четырех приговорили к пожизненному заключению) за получение взяток в среднем по 10 млн юаней (1,4 млн долл.) [41] . Один из них – вице-мэр Пекина Лю Чжихуа; он предоставлял своей любовнице самые выгодные подряды на возведение олимпийских объектов и, кроме того, брал взятки за отвод земельных участков.

Среди целого ряда наиболее скандальных дел о коррупции чиновников высокого ранга следует упомянуть осуждение вице-спикера парламента КНР Чэна Кэцзе, виновного в хищениях в особо крупных размерах и получении взяток на 4,5 млн долл. в те годы, когда он работал губернатором провинции Гуанси. Один из последних смертных приговоров за коррупцию вынесен в декабре 2010 года вице-мэру города Дунин (провинция Шаньдун), который обвинен в получении взяток на сумму более 3 млн долл. и растрату более 2,5 млн долл. В сознание населения КНР все шире внедряется наставление Дэн Сяопина, согласно которому «мягкой рукой с преступностью не повоюешь и социальные уродства не выведешь».

Китай подписал Международный пакт о гражданских и политических правах, но до сих пор не ратифицировал его, не обращая внимания на постоянные призывы ООН и Совета Европы [42] . Как и в США, в КНР перспективы ограничения и, тем более, отмены смертной казни по-прежнему связывают лишь с кардинальным снижением преступности [43] . При этом власти Китая «мало волнуют либеральные рассуждения на Западе о недопустимости применения смертной казни» [44] .

Система противодействия преступности в КНР базируется как на специфическом менталитете китайцев, так и на общественно-политической структуре, предусматривающей закрепленные в конституции принципы социально-экономического равенства, всеобщей трудовой занятости и минимальной материальной обеспеченности. Идеология и пропаганда воспитательной политики в КНР – весьма существенные факторы воздействия на преступность. Мощнейший аппарат пропаганды позволяет привлекать к решению общенациональных проблем широкие массы людей. К их числу относится и проблема борьбы с преступностью. Когда в первой половине 90-х годов в развитии криминальной ситуации тревожные тенденции стали особо ощутимыми, в стране развернулась мощная общегосударственная кампания борьбы с преступностью. Проведение такого рода кампаний в КНР – один из основных методов руководства обществом и способ действенного влияния на развитие различных социальных процессов [45] .

В разные годы уголовная политика КНР существенно менялась в зависимости от направленности, характера и масштабов очередной кампании. Поэтому резкие изменения в динамике казней и смертных приговоров в этой стране до середины 90-х годов носили спорадический характер. С 1983 года, например, когда в КНР было введено законодательство, значительно упрощавшее и ускоряющее процесс расследования и судебного разбирательства по делам о преступлениях, наказуемых смертной казнью, оперативность вынесения и исполнения смертных приговоров резко возросли (по многим делам такой разрыв составлял всего несколько дней), что повлекло весьма значительное увеличение числа казней. За первые три года действия этих процедур, по данным «Международной амнистии», было зафиксировано 10 тыс. казней [46] .

В 1987–1989 годах число казней (а скорее, объем поступающих о них сообщений) заметно снизилось; в 1987 году, например, подтвержденными оказались сообщения лишь о 132 казнях. (В случае достоверности этой информации, можно было бы говорить о минимальном числе казней за всю историю КНР [47] .) Однако в последующие годы число казней и смертных приговоров постоянно увеличивалось.

Середина 90-х годов – одна из самых мрачных страниц в истории правосудия в Китайской Народной Республике. В мае 1996 года руководство КНР предприняло широкомасштабную кампанию против убийц и насильников, грабителей и наркоманов, получившую название «жестокий удар» («Strike Hard»). Эта кампания замышлялась в первую очередь против резко возросших в стране масштабов и распространенности насильственных преступлений, а также против набравшей силу организованной преступности [48] , однако в ее сети попало огромное число людей, виновных в ненасильственных и куда менее опасных преступлениях. Массовые и публичные казни устраивались как одно из мероприятий по случаю праздников, и именно в такие дни чаще выносились смертные приговоры. Апелляции осужденных удовлетворялись крайне редко, и такие приговоры быстро приводились в исполнение.

Динамика смертных приговоров и казней в КНР в 1996–2008 гг.

Продолжение таблицы 1

Из табл. 1 видно, что первый же год этой кампании дал пиковые показатели казней и смертных приговоров за все последующие годы. Более того, показатели 1996 года до сих пор остаются рекордными и по «вкладу» Китая в мировую статистику применения смертной казни (независимо от полноты и достоверности данных, тщательно скрываемых властями). Так или иначе, в 1996 году этот «вклад», как видно из табл. 2, составил 85,8 % от общего числа зарегистрированных в мире смертных приговоров и 92,2 % от общего числа всех казней. В дальнейшем эти показатели значительно снизились.

Доля КНР в общем числе зарегистрированных в мире смертных приговоров и казней в 1996–2008 гг. (в %)

Продолжение таблицы 2

В последующие пять лет, до 2001 года, масштабы применения смертной казни в КНР, судя по опубликованным данным, стали заметно снижаться. В 1998 году, например, доля смертных приговоров в КНР в общем числе зафиксированных «Международной амнистией» смертных приговоров во всем мире оказалась минимальной за 1996–2006 годы – она составила 42,4 % [49] . По тем же данным, число казней в стране с 1996 по 2000 год снизилось в четыре раза. И все же за 90-е годы в Китае, даже по самым минимальным оценкам, было казнено около 18 тыс. человек.

Разумеется, здесь приводятся лишь данные, зафиксированные правозащитными организациями, хотя, по мнению экспертов, данные о казнях в КНР за 1996–2000 годы занижены в три-четыре раза. Такие оценки, скорее всего, справедливы; иногда это подтверждают и высокопоставленные китайские официальные лица, не называющие своего имени. Понятно, что вовсе не случайно данные о применении смертной казни составляют в Китае государственную тайну, несмотря на то, что ч. 2 ст. 212 УПК КНР предусматривает обязательную публикацию сообщений об исполнении смертного приговора.

На пороге XXI века уголовная политика в Китайской Народной Республике, по мнению зарубежных исследователей, становится менее противоречивой и более последовательной. Считается даже, что в Китае в конце XX века «формируется новая юридическая культура, аккумулирующая наследие мировой юридической мысли». Поэтому доктрина уголовной политики, якобы, все больше отходит от шараханий между «замшевой перчаткой» и «железной рукой» [50] . При всех недостатках новой уголовно-политической доктрины КНР основная тенденция и перспектива ее реализации, по мнению Р. Худа, может быть охарактеризована как растущее восприятие аболиционистской идеи [51] .

Эти выводы представляются излишне оптимистичными, тем более что они, как и все другие оценки положения дел в этой сфере в КНР, основаны на далеко не полных и фрагментарных данных, подлинная реальность которых должна кардинально изменить такого рода суждения. Но если даже представить, что данные, публикуемые «Международной амнистией», абсолютно достоверны, то тенденции и особенно перспективы применения смертной казни следует, по нашему убеждению, связывать не с «растущим восприятием аболиционистских идей», а с куда более прагматичными и, прежде всего, с политическими соображениями, которые диктуются не столько изменениями в криминологической ситуации, сколько развитием ситуации в экономике страны, ее ролью и местом в мире в период глобальных экономических и политических изменений. Тем более, что даже публикуемая ООН, «Международной амнистией» и другими организациями далеко не полная статистика применения смертной казни в 2001–2008 годах никак не свидетельствует о росте аболиционистских настроений в КНР.

Рис. 1. Динамика смертных приговоров в КНР в 1996–2008 гг.

Динамика смертных приговоров в КНР, представленная на рис. 1, показывает, что оценки зарубежных экспертов, касающиеся эффективности борьбы с преступностью и перспектив либерализации уголовной политики в Китае, оказались преувеличенными и явно преждевременными [52] . Даже в год проведения Олимпиады (2008 г.) в стране было вынесено рекордное за последние 12 лет число смертных приговоров (7 тыс.), в несколько раз превышающее показатели предыдущих лет. Впрочем, одновременно следует иметь в виду, что столь значительный разброс, скорее всего, указывает на явную неполноту и сокрытость данных судебной практики за предыдущие годы.

Об этом же не менее убедительно свидетельствует и практика приведения смертных приговоров в исполнение. Графическое изображение обеих сторон практики применения смертной казни облегчает восприятие не только ее спорадического характера, но и «пиковых» показателей разных периодов современной истории КНР (см. рис. 2).

Рис. 2. Динамика казней в КНР в 1991–2008 гг.

Как видно, с «шараханьями» в деле применения репрессии вовсе не было покончено. Скорее, наоборот, власти КНР по-прежнему привержены политике проведения крупномасштабных кампаний, которые если и чуть стихают, то лишь для того, чтобы вспыхнуть с еще большей силой. Это подтверждает и хронологический анализ даже той скудной информации, которая просачивается из страны благодаря усилиям национальных и международных правозащитных организаций.

Начавшаяся весной 2001 года кампания «жестокого удара» (иногда ее еще называют «решительным» или «сокрушительным ударом») была продлена еще на год. Результаты применения смертной казни в ходе этой кампании в 2001 году говорят за себя сами – по данным «Международной амнистии», в стране только с апреля до начала июля казнили 1781 осужденного и было вынесено 2960 смертных приговоров. А всего за 2001 год было вынесено 4015 смертных приговоров и казнено 2468 осужденных к смертной казни [53] . При этом многие казненные не совершали насильственных преступлений, борьба с которыми была объявлена основной целью «жестокого удара». Многие из них были осуждены за растрату, уклонение от налогов, мошенничество, взятки, торговлю некачественными товарами, сутенерство, сбыт наркотиков и т. п.

Несмотря на резкое усиление репрессии, преступность в стране, по признанию китайских властей, выросла по сравнению с показателями 1999 года на 50 % [54] . Этот важный статистический факт еще раз доказывает, что экспансия казней сама по себе не может снизить уровень преступности.

Заметное снижение публикуемых показателей применения смертной казни в 2002 году особого доверия не вызывает; оно противоречит логике кампании «жестокого удара» и потому свидетельствует лишь о более эффективных усилиях властей по сокрытию реальной информации о положении вещей, а не о принципиальном изменении тенденции. Оно противоречит, далее, и фактической стороне дела, ибо продолжающаяся кампания по усилению репрессий особенно заметно активизировалась именно в 2002 году, перед приближающимся 16-м съездом Компартии Китая. Этот вывод подтверждается и резким ростом числа смертных приговоров, вынесенных судами КНР в последующий период – в 2004–2006 годах, а также явно несопоставимыми данными о числе казней – особенно в 2003 и 2004 годах.

В начале 2000-х годов в Цзиньцзянь (Уйгурский автономный округ) кампания против организованной преступности распространилась также на многих людей, поспешно обвиненных в «этническом сепаратизме», «терроризме» и «религиозном экстремизме», а также на членов духовного движения «Фалун Гонг».

С начала 2001 года были введены дополнительные правила для контроля за доступом в Интернет; согласно этим правилам, смертная казнь могла быть назначена тем, кто «приносит особо опасный вред» путем предоставления государственной тайны иностранным организациям и лицам посредством Интернета. В январе 2002 года министр информационной промышленности объявил о новых правилах, по которым компании, предоставляющие интернет-услуги, должны более тщательно следить за использованием сети их клиентами. В ноябре того же года вступили в силу новые правила Министерства культуры, еще больше ограничивающие доступ к Интернету, в том числе ограничивающие деятельность интернет-кафе.

Опасность более вероятного применения смертной казни за преступления, ранее наказуемые лишением свободы, особенно возросла накануне ноябрьского съезда Компартии КНР. Смертная казнь в этот период применялась особенно широко, а приговоры часто приводились в исполнение буквально через несколько часов после их оглашения.

В декабре 2002 года были приняты «антитеррористические» поправки к Уголовному кодексу, расширившие сферу применения смертной казни. Сколь-либо четкого определения террористической деятельности и террористических организаций эти поправки не содержали, что вызывало обеспокоенность людей тем, что такие поправки вполне могут быть использованы властями для подавления права на свободу объединений и другие свободы. Вообще, в КНР до сих пор, по сути дела, ни в законодательстве, ни в правоприменительной практике не проводится различий между терроризмом и сепаратизмом. Это, похоже, сознательная политика, вполне устраивающая власть.

Последующие события подтвердили обоснованность опасений и обеспокоенности многих людей. Обвиняемым в «политических» преступлениях отказывали в надлежащих правовых процедурах, их нередко подвергали пыткам и издевательствам. Решения по этим делам власти, как правило, принимали до суда, который обычно проходил в закрытом режиме, а процедура апелляции сводилась к формальности.

В 2001–2002 годах особенно возросло применение двух видов системы «административного задержания». По данным «Международной амнистии», по первому из них – «задержание и выдворение» (он предусматривал задержание на срок до четырех лет без предъявления обвинения и суда) – в 2002 году было задержано более миллиона людей, включая мигрантов и бездомных детей; еще около 310 тыс. человек – по второму варианту – находились в лагерях «для перевоспитания трудом» (в 2001 г. – 260 тыс. человек).

Активное использование этих двух систем административного задержания в известной мере объясняет удивительный для европейских экспертов низкий уровень применения в КНР лишения свободы, который никак не коррелируется со столь высокой распространенностью смертной казни. В самом деле, в расчете на 100 тыс. населения в КНР в конце 90-х годов и начале XXI века стабильно приходится не более 100 заключенных, что в 6–7 раз ниже соответствующих показателей в США и России и приближается к показателям применения лишения свободы в ФРГ, Австрии, Англии и Испании [55] . Такое соотношение сохраняется и сегодня, когда на 1,2 млрд населения приходится 1,5 млн осужденных к лишению свободы [56] .

В то же время данные о применении лишения свободы в КНР выгодно отличаются от соответствующих показателей в ряде стран Восточной Европы и Центральной Азии. В Румынии, например, на 100 тыс. населения приходится 193 осужденных к лишению свободы, в Польше и Чехии – 160, в Венгрии – 125, а в Украине – 345. На этот парадоксальный факт не раз указывалось и в обзорах Организации Объединенных Наций и публикациях зарубежных ученых [57] .

Новое руководство, возглавляемое председателем КНР Ху Цзиньтао, осуществило ряд реформ в сфере применения административно-правовых санкций, в том числе запретило применение практики административного «задержания и выдворения». Однако эти реформы не устранили глубинные недостатки административной системы, которые вели к безнаказанным нарушениям прав человека.

Что же касается статистики применения смертной казни в 2003 году, то к ней полностью применимо сказанное в отношении показателей предыдущего года – некоторое снижение числа смертных приговоров (с 1921 до 1639) и числа казней (с 1060 до 726), скорее всего, является результатом роста неполноты информации, на что постоянно обращается внимание в документах «Международной амнистии». В этом отношении показательно, что еще в начале 2003 года власти провинции Юньнань приобрели 18 передвижных камер для казни осужденных путем летальной инъекции (как отмечается в отчете «Международной амнистии» за 2003 год, «с целью снижения затрат и повышения эффективности исполнения смертных приговоров»).

Кроме того, расширенные толкования уголовного закона, принятые Верховным судом КНР в мае и сентябре 2003 года, распространили возможность применения смертной казни, соответственно, на лиц, страдающих атипичной пневмонией, если они намеренно разносили инфекцию, а также на лиц, вовлеченных в незаконное производство, сбыт и хранение определенных объемов токсичных химикатов.

На фоне роста сообщений о масштабных нарушениях права на здоровье и медицинскую помощь февральская эпидемия атипичной пневмонии (SARS) вынудила правительство к большей прозрачности своей деятельности. В октябре 2003 года китайские власти впервые официально признали, что в стране насчитывается 840 тыс. ВИЧ-инфицированных и еще около 80 тыс. – больных СПИДом, хотя, по мнению правозащитных организаций, реальные цифры намного превышали показатели, названные властями.

Очевидную неполноту данных за 2003 год подтверждают и резко возросшие показатели применения смертной казни в 2004 году, когда было вынесено свыше 6000 смертных приговоров и казнено «по меньшей мере» 3400 человек – итог, сопоставимый лишь с максимальными показателями 1996 года. К сказанному следует добавить, что в 2004 году доля КНР по отношению к общему числу смертных приговоров, вынесенных во всем мире, стала самой высокой за 1996–2006 годы (83,8 %), а по числу казней (89,5 %) почти такой же, как в 1996 году. Отмечая, что «реальные цифры намного превосходят указанные», «Международная амнистия» приводит сделанное в марте 2004 года заявление одного из депутатов Национального народного конгресса о том, что в КНР ежегодно казнят порядка 10 тыс. осужденных.

В 2004 году власти Китайской Народной Республики, как уже отмечалось, предприняли ряд мер с целью укрепления законности в деятельности правоохранительных органов (в частности, началась работа по пресечению пыток в полиции) и повышения внимания к правам человека [58] . В принятой в марте этого года поправке к Конституции КНР прямо говорилось, что «государство уважает и защищает права человека». Принятые в этом направлении меры были связаны, с одной стороны, с усилившимся давлением международной общественности, а с другой – с необходимостью существенного изменения имиджа страны, поскольку борьба за право проведения Олимпийских игр 2008 года вступала в финальную стадию.

Однако в практическом плане реализации указанных мер препятствовало отсутствие институциональных изменений. Так, например, власти КНР официально объявили о намерении реформировать систему административного задержания с целью «трудового перевоспитания», которая, как уже отмечалось, позволяла задерживать сотни тысяч людей на срок до четырех лет без предъявления обвинений и передачи дела в суд. Тем не менее масштабы и временные рамки такой реформы оставались неясными.

В 2005 году число смертных приговоров по сравнению с 2004 годом заметно сократилось (с 6000 до 3900), а число казней, по данным «Международной амнистии», снизилось наполовину (с 3400 до 1770). В этот период в китайской прессе впервые стали приводиться сообщения о случаях судебных ошибок при вынесении смертных приговоров, что вызвало серьезную озабоченность общественности и усилило импульс к проведению необходимых реформ. Не случайно 27 сентября 2005 года представитель Верховного суда КНР сообщил, что для пересмотра таких приговоров при Верховном суде создаются три дополнительных отделения и, «как ожидается, это позволит снизить число казней на 30 %» [59] .

В большинстве районов страны кампания «жестокого удара», похоже, пошла на убыль, однако в ЦУАР, где проживает уйгурское этническое меньшинство, она, наоборот, возобновилась с новой силой; ее целью было объявлено искоренение сепаратизма, терроризма и религиозного экстремизма. В результате репрессий нарушались права граждан, уничтожалась уйгурская культура и язык, закрывались мечети, арестовывались имамы, запрещался выход изданий на уйгурском языке.

В 2006 году ситуация практически повторилась – число смертных приговоров снизилось с 3900 до 2790, а число зафиксированных казней – с 1770 до 1010. Комментируя эти данные, «Международная амнистия» в своем отчете заметила, что, по-видимому, речь идет лишь о верхушке айсберга, ибо, по данным некоторых экспертов, число казней в КНР в этот период составляло 7500–8000. Оснований для такого утверждения, действительно, хватает – открытость и искренность никогда не были свойствами национального характера китайцев и, тем более, никогда не отличали политику и правоприменительную практику КНР. Другое дело, что наметившаяся в 2005–2006 годах тенденция к снижению числа смертных приговоров, вероятно, близка к реальной, ибо статус столицы Олимпиады обязывал, как отмечалось, заботиться об имидже страны и вносить определенные коррективы в правоприменительную практику, в том числе и, может быть, в первую очередь, в практику применения смертной казни.

Именно на такой тенденции настаивают и китайские власти. В начале июня 2007 года официальный представитель Верховного народного суда КНР сообщил, что в 2006 году впервые за последние 10 лет вынесено самое низкое число смертных приговоров и, по его мнению, тенденция к снижению числа таких приговоров продолжится и в последующие годы. Китайские средства массовой информации, ссылаясь на заявления властей, сообщили также, что за первые месяцы 2007 года суды первой инстанции вынесли смертных приговоров на 10 % меньше, чем за тот же период 2006 года [60] . Считается, что такое снижение вызвано новым порядком контроля за вынесением смертных приговоров и их пересмотром Верховным судом КНР, который вызван растущими опасениями по поводу судебных ошибок и необоснованного применения высшей меры.

Так, в начале сентября 2007 года заместитель председателя Верховного суда КНР Янг Хингчанг в заявлении для печати сообщил: «За период с января по июль 2007 года Верховный суд отказался утвердить довольно большое число вынесенных смертных приговоров. Если бы не было такого рода окончательных постановлений, смертные приговоры были бы приведены в исполнение» [61] .

Действительно, в 2007 году, по данным «Международной амнистии», в КНР было вынесено «всего» 1860 смертных приговоров. Однако уже в 2008 году, несмотря на проведение Олимпиады, отмеченная только что тенденция была резко нарушена – суды КНР вынесли смертных приговоров почти в три раза больше, чем в 2006 году и почти в четыре раза больше, чем в 2007 году (7003) [62] .

С начала 80-х годов в Китае получала все более широкое распространение практика торговли человеческими органами, взятыми у казненных осужденных в целях последующей трансплантации. Западные средства массовой информации приводят ужасающие подробности этой практики, возведенной в ранг все более хорошо организованного, секретного и высокодоходного бизнеса. Международные правозащитные организации собрали множество свидетельств очевидцев и статистических данных, говорящих о том, что за последние 30 лет в КНР создана целая индустрия торговли человеческими органами смертников. Недостатка в покупателях нет и не предвидится, а «сырья» у этой индустрии в избытке, поскольку в стране ежегодно совершаются тысячи казней.

Китайская индустрия трансплантации создавалась десятилетиями, но с середины 90-х годов она стала развиваться особенно быстрыми темпами. Еще 20 лет назад китайские медики часто терпели неудачи в попытках перенять созданные на Западе технологии пересадки сердца, почки, печени и других органов. Приговоренных к смертной казни специально подолгу содержали в камерах смертников, хорошо кормили, следили за их здоровьем, одновременно подыскивая покупателей на их органы. Однако такие сложные операции требовали высокой квалификации и подготовки медицинского персонала, совершенной медицинской техники и методик предотвращения отторжения организмом чужих органов. Всего этого в Китае тогда не было, хотя уже имелись оригинальные методики сохранения в надлежащем состоянии органов, удаленных у доноров.

Вот одно из описаний этой процедуры:

«В дни, предшествующие казни, рацион приговоренного к смерти значительно улучшается, его регулярно осматривает врач, проводится целый ряд анализов. В ночь перед казнью осужденного приковывают к стулу, а потом привязывают к спинке, чтобы он не мог повредить ценные органы. На рассвете ему делают инъекцию антикоагулянта и в кандалах ведут в операционную, фиксируют на столе и делают смертельную инъекцию. Буквально через несколько минут на том же столе хирурги начинают препарировать еще теплое тело, извлекая из него жизненно важные органы. Благодаря антикоагулянтам, органы казненного находятся в прекрасном состоянии. Часть из них для хранения помещается в специальные контейнеры, другие органы отправляются в специализированные клиники, где хирурги уже облачаются в операционную форму, а пациентов – партийных бонз или богатых иностранцев – готовят к пересадке органов» [63] .

С середины 80-х годов, когда в Китай попал препарат «циклоспарин-А», подавляющий реакцию отторжения чужеродных органов, прогресс в этом бизнесе пошел семимильными шагами – процент успешно перенесших операцию, например, по пересадке почки к 1987 году вырос с 50 до 80 %, а к 1991 году этот показатель составил 90 %.

Уже в начале 90-х годов, получив поддержку в рамках общенациональной программы подготовки хирургов, более 100 китайских больниц предлагали услуги по трансплантации органов богатым пациентам со всего мира; уже в этот период ежегодно проводятся до 3 тыс. трансплантаций, чаще всего почек и роговицы глаза. По свидетельствам международных медицинских и правозащитных организаций, казни давали медикам до 90 % всех трансплантантов.

Китайские трансплантологические клиники в эти годы тщательно разрабатывают стратегию доходного бизнеса. У каждой больницы есть не афишируемая, но весьма эффективная сеть врачей-консультантов в странах Юго-Восточной Азии, которые ведут поиск и подбор богатых пациентов. Все эти клиники являются государственными учреждениями и принадлежат территориальным органам власти или же медицинским учреждениям Китайской народной армии, дополняя ее широко разветвленную коммерческую империю из фабрик, отелей, магазинов и т. п.

Одним из ведущих учреждений такого профиля являлся в тот период Первый военно-медицинский университет в Южном Китае (г. Гуанчжоу). Большинство пациентов прибывают через Гонконг, их встречают лимузины и везут в роскошный госпиталь с американским оборудованием. Здесь 30 одноместных палат для ожидающих трансплантации и 100 – для пациентов, выздоравливающих после операции. За каждую операцию клиника получала 30 тыс. долл. Правозащитная организация «Права человека в Азии» назвала эту систему «бесчеловечным симбиозом медицинской технологии с убийством, освященным авторитетом государства» [64] .

По сложившейся традиции камеры смертников пустеют накануне главных государственных праздников – Нового года по лунному календарю, выпадающему обычно на февраль, и сентябрьского осеннего фестиваля. В эти дни совершаются массовые казни, которым нередко предшествует «парад» приговоренных по главным улицам города. Эта церемония служит наглядной демонстрацией решимости властей покончить с преступностью. В такие дни операционные китайских больниц гудят, как растревоженные ульи. Нередко оборудуются передвижные операционные, которые размещаются в грузовиках и автобусах, припаркованных около места казней. В этих случаях удаление органов начинается немедленно, прямо по дороге в клинику.

После того как в 1996 году китайское законодательство, наряду с расстрелом, узаконило казнь путем смертельной инъекции, работа бизнесменов от трансплантологии значительно упростилась. Традиционная казнь – выстрел в затылок стоящим на коленях осужденным; затем их родственникам предъявлялся к оплате счет «за пулю и обслуживание». (Кстати, родственникам выдаются не тела, а урны с прахом казненных.)

Когда выяснилось, что выстрел в затылок сохранял внутренние органы, но разрушал весьма ценную роговицу глаза, у него нашлось много весьма влиятельных противников – «гуманистов», поддерживающих метод смертельной инъекции. Как рассказал бывший служащий шанхайской тюрьмы, прежние правила проведения казни нарушались и раньше: «Если нужно было сохранить глаза, осужденного убивали выстрелом в сердце. Если же нужно было сердце, стреляли в голову…» [65]

Изменения в правилах проведения казни, отмечает западная печать, послужили новым импульсом к развитию трансплантации китайского образца. На подпольном рынке человеческих органов Китай не одинок, они есть и в Индии, и в Индонезии, и в других странах, но только в Китае органы изымаются у осужденных к смертной казни и только здесь этот бизнес приобрел государственные масштабы. Поэтому Азиатская ассоциация трансплантологов отказалась принять КНР в число своих членов, а всегда крайне сдержанная в оценках Всемирная организация здравоохранения еще в 1997 году заявила: «Несмотря на официальные опровержения, имеются неопровержимые доказательства, что торговля человеческими органами стала в Китае широко распространенной практикой, причем изъятие органов, как правило, совершается без согласия приговоренных к смертной казни или их родственников».

В 1998 году по прибытии в США в ловушку ФБР угодили двое китайских граждан, один из которых – бывший работник прокуратуры. Они изъявили готовность поставлять для трансплантации практически любые человеческие органы. За отдельную плату гарантировали даже выбор доноров (осужденных-смертников) по критериям заказчиков. В ответ на разоблачения в прессе официальный представитель Китая эту информацию опроверг, заявив, что торговля человеческими органами в КНР «преследуется по закону». Правда, тот же представитель признал, что отдельные «детали» из тел казненных разрешается использовать медицинским учреждениям при наличии на то согласия самих жертв или их ближайших родственников [66] .

Идут годы, а сообщения о продолжающейся в Китае практике торговли органами казненных не сходят со страниц мировой прессы. В 2005 году в британской печати, например, сообщалось, что одна из китайских косметических компаний, используя кожу казненных смертников, изготовила уникальные косметические препараты для продажи за рубежом [67] . Прошло еще четыре года, а национальные сайты разных стран до сих пор переполнены сообщениями о широкой практике торговли органами казненных.

Как уже отмечалось, лица, которым в Китае грозит смертная казнь, не получают доступа к справедливой судебной процедуре. Среди многочисленных нарушений международные правозащитные организации называют, прежде всего, отсутствие своевременного доступа к адвокату, отсутствие презумпции невиновности, политическое вмешательство в судопроизводство и нежелание отказаться от использования доказательств, выбитых под пытками.

21 мая 2008 года Министерство юстиции и Верховный Народный суд КНР выпустили совместный документ, содержащий толкование роли адвоката в делах, связанных с назначением высшей меры наказания. В силу этого документа юридические бюро и контролируемые правительством ассоциации адвокатов наделяются полномочиями определять ход дел, которые могут привести к вынесению смертного приговора. Этот документ, однако, не устраняет противоречий между пересмотренным Законом об адвокатуре (вступил в силу с 1 июня 2008 г.) и уголовно-процессуальным законодательством, регулирующим доступ обвиняемых к адвокату в делах, связанных с государственной тайной. На практике власти КНР продолжают лишать обвиняемых в преступлениях доступа к юридической помощи по соображениям секретности. Напомним еще раз, что сведения о применении смертной казни в КНР сами по себе и относятся к государственным секретам.

18 декабре 2008 года Китай вновь проголосовал против резолюции Генеральной Ассамблеи ООН о введении всемирного моратория на казни; в 2009 году в КНР казнили более тысячи осужденных.

В отличие от Китая, Индия не относится к числу стран, для которых характерна широкая практика применения смертной казни. Наоборот, сфера применения этой меры наказания здесь всегда была весьма ограничена и в законодательстве, и в судебной практике, и в еще большей мере в практике исполнения смертных приговоров. В данном случае избранная последовательность изложения материала определяется ролью и местом Индии в истории развития мировой цивилизации, особенностями ее уникальной культуры и ролью религии, общностью опосредованных воздействием глобализации процессов экономического и социального развития, которые характерны для Индии и Китая, представляющих более 40 % населения планеты.

Индия, как и Китай, в последние 10–12 лет показывает впечатляющие темпы экономического роста. Как и в других странах Юго-Восточной Азии, темпы развития экономики резко опережают развитие многих других сторон общественной жизни. Изменения, связанные с влиянием процессов глобализации, в Индии, как и в других странах региона, далеко не всегда несут позитивный эффект.

В огромной стране осуществление многих проектов индустриализации и развития повлекло за собой массовые перемещения людей, бесчисленные нарушения прав человека на достойные условия жизни, на труд, образование, медицинскую помощь и т. п. Миллионы людей, находившихся в самом неблагоприятном положении, все еще продолжают жить в нищете, а преимущества, которые должно было нести экономическое развитие, приходятся лишь на крайне незначительную часть почти миллиардного населения страны.

Даже сегодня около 30 % населения Индии, как уже отмечалось, живет за официальной чертой бедности. Сохраняющийся разрыв в уровне жизни в городах и сельской местности наглядно показывает, что общее позитивное влияние экономического развития до сих пор не коснулось сельского населения. Несмотря на бурное развитие сети услуг, в стране особенно ощутимо выросла безработица; отчаяние сельских жителей выразилось в значительном росте числа самоубийств. Так, по сообщениям властей Индии, в период с 2003 по 2006 год в стране ежегодно регистрировалось 16 тыс. случаев суицида, а всего за 1997–2006 годы их число составило около 100 тыс. [68]

Экономическое развитие страны, вселявшее большие надежды, не улучшило жизнь обездоленных слоев населения – огромной массы людей, подверженных социальной дискриминации, особенно жизни этнических и религиозных меньшинств. Как уже отмечалось, неравенство, издавна укоренившееся не только в общественном сознании, но и в самих основах общества, сохраняется.

Развитие законодательства Индии и всей системы правоохранительной деятельности идет крайне медленно, а судебная система и вся практика правоприменения отличаются неповоротливостью и консерватизмом. К тому же данные о статистике преступности и применении наказаний на основе Уголовного кодекса 1973 года и целого ряда специальных законов [69] , как и в других странах этого региона, не подлежат публикации.

С середины 70-х годов прошлого века уголовное законодательство ограничивало сферу возможного применения смертной казни, главным образом, такими преступлениями, как убийство политических деятелей, убийство нескольких лиц или разбойное нападение, повлекшее тяжкие последствия, захват заложников и наркоторговля. Кроме традиционных преступлений, наказуемых смертной казнью, Уголовный кодекс Индии содержит и ряд по-своему уникальных составов. К их числу относятся подстрекательство ребенка или психически больного к самоубийству; дача ложных показаний с целью обвинения другого лица в преступлении, наказуемом смертной казнью (эта цель является квалифицирующим признаком).

В восточных цивилизациях вообще и в Индии в особенности проблема самоубийств и подстрекательства к самоубийству имеет свою давнюю историю, традиции и специфику. До сих пор здесь довольно широко распространен древний ритуал сати, означающий самосожжение вдовы на погребальном костре мужа. Ежегодно происходили тысячи таких случаев, что вынудило власти принять в 1987 году Закон о комиссии по предотвращению сати, который установил смертную казнь за подстрекательство вдовы к такому виду ритуального самоубийства [70] .

Верховный суд Индии в последние 20 лет неоднократно рассматривал вопрос о соответствии смертной казни конституции страны, но каждый раз не находил эту меру и способ приведения смертного приговора в исполнение (повешение) противоречащими конституции [71] . Что же касается ограничений в применении смертной казни, то они касаются лишь несовершеннолетних (Закон 1986 года о правосудии по делам несовершеннолетних), беременных женщин и душевнобольных.

Статистику Индии издавна отличал большой разрыв между числом вынесенных судами смертных приговоров и числом казней. В 1991 году из 24 смертных приговоров в исполнение было приведено 4; в 1992 году – 6; в 1993 году – 4; в 1994 – 1, а в 1995 году – 2 приговора [72] . Указанный разрыв во многом был предопределен сложившейся практикой применения помилования «смертников». В 90-х годах президент страны применял эти полномочия к 75–80 % осужденных, заменяя смертную казнь либо пожизненным заключением, либо длительными сроками лишения свободы.

Следует особо отметить, что статистику казней в стране всегда отличала закрытость и недоступность для общественности. Возможно, поэтому о казнях в последующие годы ни в одном из доступных источников не упоминается, хотя известно, что в силу ряда поправок и новых актов законодательство расширило сферу применения смертной казни, предусмотрев эту меру наказания за изнасилование, а также за совершение террористических актов, повлекших гибель людей. Это решение властей вызвало кампанию протеста, в ходе которой в июле 2000 года в Дели была проведена первая национальная конференция противников этой меры наказания [73] .

В 2001 году было вынесено 16 смертных приговоров; в 2002 году к этой мере наказания, по данным «Международной амнистии», было осуждено еще 30 человек; к концу года общее число таких осужденных составляло «минимум 60 человек» [74] .

Между тем политическая ситуация в стране оставалась крайне сложной. Права национальных и религиозных меньшинств серьезно ущемлялись, мусульмане все чаще становились объектами нападений и убийств, организованных группами националистов, которым нередко потворствовали государственные структуры. Система уголовного правосудия, страдавшая от недостатка ресурсов, продолжала работать очень медленно, доступ к ней людей из таких социально и экономически изолированных слоев общества, как низшие касты, женщины, религиозные и национальные меньшинства (далитов и адиваси), был крайне затруднен. Службы безопасности продолжали работать в атмосфере безнаказанности за насилие и многочисленные нарушения прав граждан, благодаря нормам, которые были закреплены в законодательстве о безопасности, и политическому покровительству [75] .

В 2002 году началась еще более масштабная эскалация межобщинных конфликтов, в ходе которой погибло несколько тысяч человек. Полиция и индуистские националистические организации жестоко расправлялись с мусульманами и представителями маргинальных слоев населения.

Законодательство о борьбе с терроризмом по-прежнему использовалось для преследования и задержания членов политической оппозиции и этнических меньшинств; положения о превентивном аресте, содержащиеся в законах о безопасности и УПК, широко использовались против политических активистов и правозащитников. В связи с возросшим недовольством населения жестокостью и безнаказанностью полиции начались массовые протесты, которые вели к новым столкновениям с силовыми структурами. Особенно тревожная обстановка сложилась в северных районах Индии, в частности в штатах Джамму и Кашмир, а также в Пенджабе.

В 2003 году судами страны было вынесено 33 смертных приговора, хотя вышестоящие судебные органы, рассматривавшие апелляции осужденных, все чаще выносили постановления о необходимости использования наказания в виде смертной казни «лишь в случаях самых редких из редких». Однако при отсутствии на этот счет более четких указаний варианты толкования указанных рекомендаций судьями тех или иных штатов страны существенно отличались друг от друга.

В 2004 году, по данным «Международной амнистии», к смертной казни были приговорены 23 осужденных. В августе того же года, впервые после 1997 года, в Индии было объявлено о казни одного из осужденных. Им был Дж. Чаттерджи, осужденный за изнасилование и убийство; в ожидании казни он провел 13 лет в камере смертников. Сообщение об этой казни вызвало волну протестов по всей стране, а палач, приводивший в исполнение смертный приговор, публично подал в отставку. Массовые протесты заставили власти смягчить наказания по ранее вынесенным смертным приговорам.

Политическая ситуация в стране постепенно менялась, хотя ущемленные в социальных и экономических правах слои населения, в особенности женщины и религиозные меньшинства, все еще сталкивались с дискриминацией со стороны полиции и системы правосудия. В канун выборов в парламент в повестке дня ряда политических партий наиболее остро стояла проблема обеспечения прав человека. Ключевыми вопросами переговоров между коалиционными партиями в новом правительстве, сформированном «Объединенным прогрессивным альянсом», стали борьба с нищетой в сельских районах страны и отмена реакционных положений Закона о предотвращении терроризма.

В сентябре 2004 года правительство выполнило обещание навести порядок в сфере безопасности во многих населенных пунктах, и этот закон был отменен. Вместе с тем принятые поправки к Закону о предотвращении нелегальной деятельности содержали много общего с Законом о предотвращении терроризма, а определения нелегальной деятельности и наказуемых смертной казнью действий террористического характера были такими расплывчатыми, что оставляли место для весьма вольной интерпретации.

По данным «Международной амнистии», в 2005 году к высшей мере наказания в стране было осуждено не менее 77 человек, хотя сведений о казнях не поступало [76] . Президент Индии Абдул Калам и Главный судья Верховного суда Я. Сейбервал в октябре 2005 года выступили с публичными призывами к отмене смертной казни. Как гражданин, заявил репортерам Главный судья страны, я против смертной казни, а как судья я буду обращаться к этой мере «лишь в случаях редчайших из редких». В том же месяце президент Индии воспользовался предоставленным ему ст. 72 Конституции правом помилования и, несмотря на возражения Кабинета министров, помиловал 50 осужденных к смертной казни. После этого он обратился к парламенту с предложением разработать четкую политику рассмотрения ходатайств о помиловании лиц, приговоренных к высшей мере наказания. К сказанному следует добавить, что к концу года в тюрьмах Индии в ожидании исполнения смертных приговоров содержалось 12 осужденных. В том же году Верховный суд Индии отменил решение Высокого суда штата Мадхья-Прадеш, который два года назад постановил смягчить наказание за изнасилование с 10 лет до 9 месяцев лишения свободы. Как отмечено в решении Верховного суда страны, несоразмерное наказание за изнасилование «является публичным оскорблением общества» [77] . В 2006 году, по данным «Международной амнистии», в Индии было вынесено 40 смертных приговоров. Несмотря на отсутствие сообщений о казнях, озабоченность общественности вызывала явная неопределенность ситуации с прошениями о помиловании осужденных к высшей мере наказания. Эта озабоченность особенно возросла после того, как Верховный суд страны постановил, что он вправе пересматривать решения исполнительной власти по применению помилования. Представляется, однако, что в данном случае речь идет не о контроле за такого рода решениями президента страны, а о возможных коллизиях с рекомендациями Кабинета министров, подобными той, что имела место в 2005 году, и в такого рода случаях Верховный суд страны считает необходимым высказать свою позицию.

Несмотря на то, что в 2008 году к смертной казни были осуждены 70 человек, сообщений об исполнении смертных приговоров, как и в последние годы, не поступало. Не случайно «Международная амнистия» назвала Индию (вместе с Южной Кореей и Тайванем) страной, предпринимающей наиболее эффективные шаги к отмене смертной казни.

Сказанное вовсе не означает, что действующий порядок и практику применения смертной казни в этой огромной стране следует оценивать однозначно. Наоборот, проведенное в 2008 году первое крупное исследование судебных решений по делам, наказуемым смертной казнью, показало, что судьба смертников представляет собой лотерею, что система такого рода решений страдает многочисленными и очень серьезными недостатками. Это исследование выделяет проблему нарушений закона и процессуальных норм, а также произвольность и непоследовательность в ходе расследования, судебного разбирательства, при вынесении приговора и его обжаловании. Оно также показало, что смертная казнь применяется несоразмерным образом в отношении представителей этнических меньшинств, бедных слоев населения и других социально незащищенных групп [78] .

Сегодня Сингапур – страна-город с 4,5-миллионным населением, с прозрачной и весьма эффективной рыночной системой экономики, включающей в себя – за счет высокой доли государственных предприятий – элементы социалистического общественного строя, В первую очередь это проявляется в образовании, жилищном обеспечении граждан (85 % населения живет в государственных домах, но при этом платит чрезвычайно низкие налоги), в удобной и весьма эффективной системе общественного транспорта.

Сингапур – воплощенная оруэлловская антиутопия о мрачном мире тотального контроля. Город напичкан видеокамерами, видеонаблюдение за поведением людей, действительно, носит тотальный характер, на помощь ему привлекаются и другие достижения технического прогресса. Простейший пример – срабатывание сигнализации колокольчика в автомобиле, превышающем скорость. Жители Сингапура согласились жить в государстве с «колокольчиками» в обмен на порядок и уникальную чистоту (на улицах ни окурка, ни фантика; за выбрасывание мусора или курение в общественных местах – штраф в 1000 сингапурских долл.). Они организованны и чрезвычайно правопослушны, иначе – беспорядок и коррупция.

Долгие годы правительство имеет высокую репутацию в стране и за рубежом – не зря Сингапур входит в десятку наименее коррумпированных стран мира и с большим отрывом лидирует по этому показателю среди всех стран Азии.

Сингапур – вторая страна в мире по плотности населения; только за 2001–2006 годы население страны выросло на 1,5 млн человек. В этом многонациональном государстве любое проявление национальной розни считается преступлением и строго карается.

Сингапуру, как уже отмечалось, удалось успешно сочетать демократическую политическую систему с тотальным полицейским контролем, основанным на достижениях технического прогресса. В целях предупреждения и пресечения правонарушений территория страны полностью покрыта сплошной сетью видеокамер, которая обеспечивает тотальное полицейское наблюдение и немедленное принятие соответствующих оперативных мер.

За счет неотвратимости суровых мер наказания на протяжении многих лет уровень преступности в стране – один из самых низких на всем Азиатском континенте. Это трудно представить, но факт есть факт: основную часть зарегистрированной преступности в стране 4,5 млн населения составляют 500 краж в год!

Более чем за 30 видов преступлений здесь предусмотрено обязательное наказание палочными ударами (их число в каждом конкретном случае определяет суд). К таким преступлениям, прежде всего, относятся изнасилование, вооруженный грабеж, перевозка или торговля наркотиками в незначительном объеме, вандализм, незаконный въезд в страну и др. Причем палочному наказанию подвергаются и несовершеннолетние, если суд признает, что они «не подлежат воспитательному воздействию». Кроме того, в стране действует весьма эффективная система значительных по размерам штрафов даже за менее опасные правонарушения (например, за курение в общественных местах).

Смертная казнь в Сингапуре применялась в колониальный период и сохранилась с тех пор, как в 1965 году страна стала независимой республикой. По законам Сингапура, смертная казнь может быть назначена за совершение семи преступлений, в том числе как обязательная мера наказания – за четыре преступления (убийство, государственная измена, перевозка и наркоторговля [79] , а также за преступления, связанные с незаконным оборотом огнестрельного оружия).

Ответственность за преступления, связанные с наркотиками, здесь имеет свою специфику – действует презумпция виновности, означающая, что, до тех пор пока не будет доказано обратное, любой, у кого будет обнаружено определенное количество наркотиков, автоматически считается виновным в наркоторговле.

Дела о преступлениях, наказуемых смертной казнью, рассматриваются Высоким судом. Обвиняемый имеет право на обжалование приговора в Уголовно-апелляционном суде; законом гарантируется помощь адвоката. После отклонения апелляций осужденный может подать прошение о помиловании президенту.

В 2000 году в Сингапуре было вынесено пять смертных приговоров и повешено 22 осужденных (в том числе 17 – за наркоторговлю). В том же году, отвечая на запрос парламентариев, министр внутренних дел сообщил, что за предшествующие 10 лет (с 1991 по 2000 г.) в Сингапуре казнено 340 осужденных [80] .

В 2001 году казнили 2 осужденных (обоих – за торговлю наркотиками); в 2002 году – 7 человек и двое – граждане Таиланда – были осуждены к высшей мере наказания за убийство [81] . В 2003 году казнено 19, а в 2004 году – 6 осужденных.

Следующие два года не внесли положительных изменений в распространенность и динамику казней в стране. Так, в 2005 году было казнено 8 человек – почти все за наркоторговлю. В мае 2005 года казнь Ш. Муругеса, осужденного за хранение 1 кг конопли, вызвала широкий общественный резонанс; правозащитники организовали специальный форум против смертной казни и направили властям многочисленные петиции. А в декабре того же года, несмотря на мощную международную кампанию и дипломатические усилия, предпринятые лидерами разных стран, ООН и других международных организаций, был приведен в исполнение приговор в отношении следующего транзитом гражданина Австралии, который провез 14 г героина.

В 2006 году, по данным «Международной амнистии», в Сингапуре было вынесено, как минимум, пять смертных приговоров и казнено пять осужденных за убийство и наркоторговлю. Как видно, Сингапур по-прежнему сохраняет лидерство по индексу казней в расчете на численность населения. По подсчетам английского исследователя Р. Худа, еще в 1996–2000 годах этот показатель в расчете на 1 млн населения составлял: в Японии и Таиланде, соответственно, 0,04 и 0,08; в США – 0,27; в Иране – 1,76; в КНР —1,65; в Саудовской Аравии – 4,46, а в Сингапуре – 6,40, т. е. в четыре раза больше, чем в Китае [82] .

Особое внимание международной общественности привлекли частые казни иностранных граждан – специальный докладчик ООН выразил по этому поводу «крайнюю озабоченность». В ответ на протесты национальное общество юристов в январе 2007 года заявило о намерении провести тщательный анализ правовых проблем, связанных с применением смертной казни.

Так или иначе, в последние пять лет в стране, по данным «Международной амнистии», ежегодно совершается, как минимум, не менее одной казни. По минимальным оценкам, в 2007 году здесь было вынесено два смертных приговора и казнены двое осужденных; в 2008 году был казнен один осужденный и пяти осужденным вынесены смертные приговоры [83] . В 2009 году казнен еще один осужденный.

Смертная казнь в Королевстве Таиланд существует почти 50 лет – закон о введении этой меры наказания был принят еще в 1959 году, когда в результате очередного переворота военные, придя к власти, попытались устрашающим законодательством сбить нарастающую волну наркотизации. В те годы к смертной казни приговаривали за продажу свыше 100 г сильных наркотиков. И хотя король Таиланда Рама IX ежегодно в день рождения королевы делал ей щедрый подарок – указ о помиловании преступников, – его милость никогда не распространялась на торговцев наркотиками.

Не менее важную роль в борьбе с этим злом имеет принятый в 1993 году Закон о конфискации имущества, согласно которому у осужденных за наркоторговлю конфискуются в пользу государства земля, недвижимость, машины, ценные вещи и т. п. Средства, вырученные от конфискации, идут на содержание занятых борьбой с наркоманией государственных структур и специализированных больниц для лечения наркоманов.

В Уголовном кодексе Таиланда 1965 года допускается возможность назначения смертной казни за совершение деяний, предусмотренных 20 статьями УК (кроме того, действует специальное законодательство об ответственности за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, о которых УК не упоминает, и ряд других законов, например, о борьбе с терроризмом, о безопасности и т. д.).

В ст. 107–110 УК Таиланда высшая мера наказания установлена за посягательства на жизнь короля, королевы, престолонаследника и регента; лишь в случаях, когда речь идет об угрозе жизни членов королевской семьи, смертная казнь предусмотрена как альтернативное наказание – наряду с пожизненным лишением свободы.

Во второй и третьей главах УК Таиланда, где предусмотрена ответственность за преступления против внутренней и внешней безопасности Королевства, о наказании в виде смертной казни также говорится как об альтернативной мере – наряду с пожизненным лишением свободы (ст. 113, 119, 121, 122 и 132 УК).

Статья 218 УК говорит о возможности назначения смертной казни за поджог, а ст. 224, 277-3, 280, 288, 289, 312-2, 313, 339, 339-2, 340 и(в качестве альтернативной меры) – за любое преступление, повлекшее гибель человека.

В 2000–2005 годах в уголовное законодательство были внесены изменения, которые в национальном докладе Таиланда XI Конгрессу ООН по предупреждению преступности и уголовному правосудию названы «принципиально важными» [84] . Речь идет, во-первых, о том, что сфера применения смертной казни была серьезно сокращена и ограничена (ныне ее назначение возможно лишь при самых тяжких преступлениях). Во-вторых, в 2003 году в ст. 18 и 19 УК были внесены важные изменения, которые в одном случае были связаны с изменением способа казни (вместо расстрела из пулемета вводится казнь путем летальной инъекции), а в другом случае (ст. 19 УК) – с запретом применения смертной казни к тем лицам, которые совершили преступления до достижения 18 лет [85] .

Большинство дел, по которым возможно вынесение смертного приговора, рассматривается обычными уголовными судами на основании уголовно-процессуального законодательства, которое гарантирует право на обжалование приговора в Апелляционном суде, а затем в Верховном суде страны (кроме приговоров военных судов, где апелляции запрещены). В случае отклонения всех апелляций приговоренному к смертной казни дается 60 дней для подачи королю прошения о смягчении наказания. По существу этого прошения свои рекомендации дает Министерство внутренних дел Таиланда. Традиционно такого рода королевские решения о помиловании принимаются довольно часто, особенно если речь не идет об убийстве нескольких лиц или об особой жестокости.

К началу XXI века, несмотря на жесткие меры, принимаемые в борьбе с наркоманией, добиться желаемых результатов не удалось [86] , тем более что распространению этого зла способствует и само географическое расположение страны («золотой треугольник» дополняют Бирма и Лаос).

Помимо легальных мер борьбы с наркоторговцами, в Таиланде к концу 90-х годов сложились и другие специфические формы противодействия силам наркомафии. К их числу относятся формируемые добровольцами так называемые «отряды смерти», среди которых немало бывших работников полиции и других силовых структур. «Основанием» для таких самоуправных действий, как правило, являются опасения, что недостаток свидетелей мог бы «развалить» судебное преследование, если бы оно было возбуждено.

Так, в июле 2001 года, по данным полиции, «отряды смерти» убили свыше 300 подозреваемых наркоторговцев, причем ожидалось, что число убитых к концу года дойдет до тысячи. Власти страны стараются, чтобы полиция была как можно меньше замешана в таких внесудебных казнях. В октябре 2001 года, например, премьер-министр наградил полицию одной из провинций, где 66 подозреваемых в причастности к наркоторговле «умерли своей смертью». В том же году, осуждая внесудебные казни, правительство заявило, что власти сами «обеспечат быструю казнь всем наркоторговцам» [87] . При этом правительство учитывало результаты опроса общественного мнения в апреле 2001 года, свидетельствующие о том, что 88,6 % опрошенных поддерживают смертную казнь таких преступников [88] .

Объявленная в стране «война наркотикам» привела к фактическому разрешению стрелять в любого человека, подозреваемого в наркоторговле. В 2002 году было застрелено более 600 человек, хотя власти заявили, что лишь 15 из них убиты службой безопасности, а остальные погибли в ходе перестрелок между самими наркоторговцами. При этом патологоанатомам власти не разрешают вскрытие убитых.

К началу 2001 года в тюрьмах Таиланда содержалось 212 осужденных к смертной казни, в том числе 145 наркоторговцев. В 2001 году число осужденных к высшей мере составило более 300 человек; 10 осужденных (из них 7 – за наркоторговлю) были казнены.

В 2002 году в Бангкоке казнили пятерых осужденных (2 – за убийство и 3 – за торговлю наркотиками). К концу года в тюрьмах страны содержалось уже свыше 600 осужденных к смертной казни, из них 70 % наркоторговцев.

С 2003 года правительство страны в течение трех месяцев провело очередную кампанию, направленную против торговцев наркотиками. Ее целью официально объявлялось радикальное сокращение торговли метамфетаминами, которые потреблялись значительной частью населения. В ходе этой кампании 42 тыс. человек были занесены властями в «черный список» подозреваемых в торговле или потреблении наркотиков. Кроме того, только по данным полиции, было убито 2245 человек. Власти поспешно заявили, что большинство из них было убито не полицией, а в ходе «разборок» между самими наркоторговцами. Однако, по сведениям правозащитников, значительная часть подозреваемых была убита после того, как они покидали полицейские участки, куда приходили с повинной или же для выяснения своего статуса в связи с занесением в «черный список» [89] .

В декабре король Таиланда в ежегодном обращении к нации призвал правительство начать расследование массовых убийств, совершенных в ходе «войны с наркотиками», однако, как показали последующие события, такое расследование носило формальный характер и реальных результатов, кроме создания двух специальных комитетов для расследования этих случаев, не дало.

По данным «Международной амнистии», в 2003 году было казнено четверо осужденных – все путем летальной инъекции, которая, как отмечалось, с октября 2003 года заменила практиковавшийся расстрел из пулемета. К началу 2004 года общее число осужденных, содержащихся в тюрьмах в ожидании казни, за три года (2001–2003 гг.) утроилось и составило около 1000 человек; 68 из них уже исчерпали все возможности для пересмотра смертного приговора, а 905 – еще ожидали рассмотрения своих апелляций.

В 2005 и 2006 годах сведений о казнях в Таиланде не поступало. Сообщалось лишь, что около 1000 осужденных к смертной казни содержатся в тюрьмах в невыносимых условиях, причем многие постоянно находятся в кандалах. В ответ на соответствующие запросы Комитета ООН по правам человека власти сообщили, что содержание таких осужденных в кандалах было вынужденной мерой, поскольку остро ощущался недостаток мест для их содержания в одиночных камерах.

Несмотря на то, что недавнее нововведение о замене расстрела на летальную инъекцию не отменяется, в последнее время в печати не раз появлялись сообщения о том, что после казней в 2003 году метод инъекции в Таиланде не прижился и здесь по сей день расстреливают [90] . Однако официальных сообщений на этот счет, насколько известно, нет, как и нет пока подтверждений о более поздних казнях. Одно из последних сообщений, получивших известность, касается вынесения смертного приговора 2 сентября 2007 года виновному в убийстве двух девушек – туристов из России. В 2008 году в стране казней не было зафиксировано, но, как минимум, трем осужденным были вынесены смертные приговоры. В 2009 году здесь казнили двух осужденных. Это были первые две казни за последние шесть лет.

В отличие от Таиланда, Вьетнам относится к числу тех стран Юго-Восточной Азии, в которых смертная казнь применяется значительно шире, а смертные приговоры приводятся в исполнение значительно чаще и интенсивнее.

Прежде чем рассматривать практику применения этой меры наказания, сделаем небольшое отступление. Конечно же, сравнивать строящий новую жизнь Вьетнам с населением более 80 млн человек с благополучным Сингапуром, население которого в 20 раз меньше, по масштабам применения смертной казни можно лишь с очень большой долей условности, поскольку речь идет о принципиально разных условиях социально-экономического развития этих стран, политической и общественной жизни, о разных культурологических факторах, состоянии преступности, системах противодействия этому негативному явлению и т. п.

С этой точки зрения некоторые исследователи критически относятся к индексам применения смертной казни; именно такие индексы приводит в своей работе и в международных обзорах ООН видный британский эксперт Роджер Худ. По его расчетам, индекс казней в расчете на 1 млн населения в Сингапуре – мировом лидере по этому показателю – в 1996–2000 годах составлял 6,4; а во Вьетнаме – 0,16 [91] . Причем последний показатель учитывает резкий рост казней во Вьетнаме в 1999 году.

Согласно формальной логике 5 казней в Сингапуре, конечно, больше, чем 10 казней во Вьетнаме. Но разве 40–50 ежегодных казней во Вьетнаме против 5 казней в Сингапуре позволяют говорить о равенстве масштабов этой практики? Все это, по нашему убеждению, не больше чем логика механическая. На наш взгляд, более надежным индикатором в этом отношении должны служить тенденции в практике конкретной страны, увязанные со всеми специфическими условиями формирования политики борьбы с преступностью, которые опосредованы, как отмечалось, многими, порой уникальными, особенностями ее истории, конкретного этапа развития, всего, часто несопоставимого, уклада общественной жизни.

Как и в ряде других стран Юго-Восточной Азии, число смертных приговоров и казней во Вьетнаме на пороге нового века заметно возросло. В 1999 году, например, было 8 публичных казней и 194 осужденным были вынесены смертные приговоры (в том числе 82 – за наркоторговлю).

В декабре 1999 года Национальная Ассамблея одобрила поправки в Уголовный кодекс, которые сократили сферу применения смертной казни с 44 до 29 составов преступлений (эти поправки вступили в силу с 4 января 2000 года). Среди преступлений, наказуемых смертной казнью, закон, как и прежде, называл государственную измену, подготовку к восстанию, шпионаж, саботаж, подрыв национальных проектов, угон самолета, убийство, перевозку наркотиков и наркоторговлю, изнасилование, грабеж, растрату, мошенничество, воинские и другие преступления. В то же время одна из поправок к УК отнесла к таким преступлениям коррупцию, под которой понималось получение чиновником взятки на сумму свыше 300 млн донг (примерно 20 тыс. долл. США); ранее такое преступление влекло за собой наказание до 20 лет лишения свободы либо пожизненное лишение свободы.

Согласно Уголовно-процессуальному кодексу, осужденный к смертной казни муниципальным судом или судом провинции вправе обжаловать этот приговор в Верховном народном суде, где рассмотрение его апелляции должно состояться в течение двух месяцев со дня обращения осужденного. Если Верховный суд страны оставляет приговор в силе, у осужденного остается возможность подать в течение семи дней прошение о помиловании председателю Государственного совета. В случае отклонения ходатайства о помиловании приговор приводится в исполнение расстрельной командой, состоящей из пяти военнослужащих.

Казни проводятся либо публично – при большом скоплении людей, либо на них специально приглашаются лишь представители общественности. Связанного осужденного выводят на казнь с повязкой на глазах и с лимоном во рту. После казни тело осужденного его родственникам не выдается; о дате предстоящей казни они не информируются; им сообщают об этом спустя два-три дня, когда просят забрать личные вещи казненного.

Ходатайства приговоренных к смертной казни о помиловании удовлетворяются крайне редко. В 1999 году, например, впервые за несколько последних лет двух осужденных за контрабанду наркотиков помиловали с учетом того, что их показания помогли раскрыть крупную сеть наркоторговцев.

Вьетнам, как и большинство стран Юго-Восточной Азии, не публикует данные о числе смертных приговоров и казней. Поэтому, сообщая поступающую информацию, «Международная амнистия» обычно отмечает, что на самом деле реальные цифры казней и смертных приговоров значительно выше тех, которые стали известными. Согласно этим данным, в 2000 году во Вьетнаме казнили 12 осужденных и вынесли 110 смертных приговоров [92] . Большинство осужденных к этой мере наказания обвинялись в преступлениях, связанных с торговлей наркотиками; 7 осуждены за экономические преступления – мошенничество и подделку денежных знаков.

В июле 2000 года в Уголовно-процессуальный кодекс были внесены изменения, позволяющие выносить смертные приговоры беременным женщинам и кормящим матерям.

В 2001 году в стране было 10 казней и 55 осужденным вынесли смертные приговоры. В 2002 году число таких осужденных снизилось до 48, а число казненных, наоборот, резко выросло (34 человека). В июле того же года Верховный суд Вьетнама, крайне редко раскрывающий такого рода информацию, сообщил Комитету ООН по правам человека, что за истекшие пять лет – с 1997 по 2002 год – в стране к высшей мере наказания осудили 930 человек; из них 535 – за преступления, связанные с посягательствами на жизнь, 310 – за распространение наркотиков, 24 – за коррупцию и 5 – за преступные посягательства на чужую собственность.

Помимо того, что эти данные свидетельствуют о чрезвычайно широком применении смертной казни, они также показывают и неполноту информации, публикуемой «Международной амнистией». Если их суммировать, то окажется, что данные Верховного суда о числе вынесенных смертных приговоров минимум в два раза выше тех, что публикуют в печати правозащитные организации.

В 2003 году Национальное собрание Вьетнама приняло новый Уголовно-процессуальный кодекс, который включил в себя ряд поправок, расширяющих сферу возможного применения смертной казни. И даже по данным «Международной амнистии» стал очевидным не только рост числа смертных приговоров, но и резкий рост числа казней. По этим данным, в частности, к высшей мере наказания в 2003 году были осуждены 103 человека (в том числе 63 – за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков) и 64, в том числе несколько женщин, виновных в распространении фальшивых денег, казнены; многие казни проводились публично на специально отведенной для этого площади [93] .

5 января 2004 года «ошибка», допущенная Верховным судом страны, сообщившим в ООН данные национальной статистики, была исправлена – специальным приказом премьер-министра статистическая информация о числе смертных приговоров и казней была отнесена к сведениям, составляющим государственную тайну, разглашение которых влекло суровое наказание. Как и в КНР, усилилось преследование инакомыслящих; особенно преследовались те, кто распространял информацию о нарушениях прав человека, используя Интернет.

С 1 июля вступил в силу новый Уголовно-процессуальный кодекс, который расширил возможности применения смертной казни. К концу 2003 года стало известно о 64 казнях; по официальным данным, к смертной казни были приговорены 88 человек (в том числе 12 женщин). Половину из них составили виновные в распространении наркотиков [94] . О некоторых казнях сообщалось в местных средствах массовой информации.

В октябре 2004 года премьер-министр предложил рассмотреть вопрос об изменении способа казни, ссылаясь на информацию о том, что у некоторых членов расстрельных команд во время казни дрожат руки и они промахиваются. В средствах массовой информации сообщалось также, что родственникам казненных приходится подкупать чиновников, чтобы получить тело осужденного, которого в противном случае в соответствии с принятым порядком должны похоронить прямо на месте расстрела.

В том же году власти выразили намерение отменить казни за экономические преступления, но, судя по числу приговоров и казней за мошенничество, до практической реализации этого намерения пока еще далеко.

Продолжая хронологический анализ практики применения смертной казни, отметим, что в 2005 году, только по данным официальных средств массовой информации, казнен 21 человек и 65 осужденным (в том числе 6 женщинам) вынесены смертные приговоры. Практически все казненные обвинялись в распространении наркотиков. В июне Министерство юстиции выступило с предложением заменить расстрел на смертельную инъекцию, но это предложение до конца года не было принято.

В феврале 2006 года Министерство общественной безопасности представило на рассмотрение Центральной комиссии по проведению судебной реформы предложение не применять смертную казнь за такие экономические преступления, как мошенничество, хищение, контрабанда, подделка денежных знаков, взяточничество и т. п. По сообщениям средств массовой информации, такое решение позволило бы сократить количество преступлений, караемых смертной казнью, с 29 до 20. И хотя внесенное предложение уже рассматривалось в Национальном собрании, решение по нему не было принято. Между тем к концу 2006 года в камерах смертников еще содержалось 11 осужденных за экономические преступления, в том числе пять женщин.

По результатам анализа материалов, публикуемых в СМИ, «Международная амнистия» сообщила о том, что в 2006 году во Вьетнаме казнено 14 человек и минимум 36 осужденным были вынесены смертные приговоры.

В 2007 году казнили 25 человек и 83 были вынесены смертные приговоры. Несмотря на обнадеживающие попытки сократить сферу применения смертной казни, в 2008 году во Вьетнаме было казнено, по крайней мере, 19 осужденных и 59 были вынесены смертные приговоры [95] . В 2009 году во Вьетнаме казнили 9 осужденных.

Смертную казнь в этой стране отменили в 1987 году, однако закон об отмене этой меры наказания действовал лишь до 1994 года. После этого в течение пяти лет суды выносили смертные приговоры, хотя ни один из них не приводился в исполнение. Лишь в 1999 году, впервые за последние 23 года, несмотря на протесты влиятельной католической церкви, были приведены в исполнение 6 смертных приговоров (все осужденные были казнены методом летальной инъекции).

В 2000 году зафиксирована одна казнь, однако смертные приговоры по-прежнему выносились, и к концу года общее число осужденных к этой мере наказания составило 1400 человек.

В декабре тогдашний президент страны Дж. Эстрада сообщил о намерении смягчить наказание по 107 смертным приговорам, утвержденным Верховным судом, и помиловал 13 смертников. А в марте 2001 года он объявил о временном моратории на казни и призвал Конгресс к полной отмене этой меры наказания.

В 2003 году новый Президент страны Глория Арройо отклонила призывы к возобновлению казней, вызванные усилением политической напряженности и обеспокоенностью общества в связи с резким ростом преступности, и в первую очередь с участившимися случаями похищения известных людей с целью их последующего выкупа. Вместе с тем она заявила, что, во-первых, намеченная правительством масштабная институциональная реформа системы уголовного судопроизводства позволит принять более эффективные меры по снижению преступности и, во-вторых, ранее объявленный мораторий и ожидающий рассмотрения в Конгрессе проект закона об отмене смертной казни не будут распространяться на осужденных за похищения людей и наркоторговлю.

Одновременно были предприняты меры по усилению контроля за соблюдением закона, запрещающего применение смертной казни к лицам, совершившим преступления до 18 лет. К концу года смертные приговоры имели семь таких осужденных; в 2002 году их уже перевели из камеры смертников, однако смертные приговоры все еще не были пересмотрены [96] .

По данным «Международной амнистии», за 10 лет, прошедших с момента восстановления в стране смертной казни, с 1994 по 2003 год, к этой мере наказания в общей сложности приговорили 1916 человек и казнили 7 осужденных [97] .

В 2004 году, несмотря на угрозы правительства возобновить казни в связи с ростом преступности, смертные приговоры в стране в исполнение не приводились, однако суды вынесли такие приговоры 88 осужденным.

Высокий уровень преступности и недоверие населения к институтам уголовно-правовой системы, помимо всего прочего, свидетельствовали о том, что общественность страны не слишком противилась многочисленным убийствам подозреваемых в совершении преступлений сотрудниками полиции и членами «комитетов бдительности», связанных с властями. Как правило, жертвами таких убийств были предполагаемые наркоторговцы, члены преступных банд, мелкие воры и беспризорные дети. Мэр города Давао, например, где неизвестные члены «комитета бдительности» застрелили более 100 подозреваемых, прямо заявил, что такого рода внесудебные казни являются эффективным средством борьбы с преступностью.

К концу года в тюрьмах страны содержалось 110 осужденных-смертников. Президент Арройо издала ряд указов об отсрочке исполнения смертных приговоров, а в Конгресс был представлен новый проект закона об отмене смертной казни.

В 2005 году политическая напряженность резко усилилась: в стране разразился правительственный кризис; заметно выросло число убийств участников левых движений и общественных деятелей; по-прежнему продолжались убийства подозреваемых добровольными «блюстителями порядка» (особенно в городах Давао и Себу). И хотя суды продолжали выносить смертные приговоры, мораторий на казни все еще сохранялся и ни один из таких приговоров не был приведен в исполнение [98] .

В апреле 2006 года Президент Арройо в пасхальном обращении к нации сообщила, что издала указ о помиловании всех (1205) осужденных-смертников, заменив им смертную казнь на пожизненное заключение [99] . С 2002 года, когда она пришла к власти, до 2006 года на Филиппинах ни один смертный приговор не был приведен в исполнение. А 6 июня 2006 года Сенат страны единогласно проголосовал за полную отмену смертной казни и постановил, что всем осужденным она заменяется на лишение свободы на срок до 40 лет (в зависимости от характера и степени опасности совершенного преступления) либо на пожизненное заключение без права на досрочное освобождение.

Уголовный кодекс Южной Кореи предусматривает смертную казнь за совершение 11 видов преступлений, в том числе: за мятеж (ст. 87), убийство с целью мятежа (ст. 88), сотрудничество с вражеским государством (ст. 93), шпионаж (ст. 98), убийство, грабеж, должностные преступления, взяточничество в особо крупных размерах и другие преступления. Кроме УК, наказание в виде смертной казни устанавливается в специальных законах (например, в Военном уголовном кодексе и Антикоммунистическом законе).

Надо отметить, что вх годах XX века эта мера наказания применялась в стране довольно широко, особенно за такие преступления, как убийства и шпионаж (чаще всего в пользу Северной Кореи) [100] . Так, только в одном 1988 году за указанные преступления Верховный суд утвердил 29 смертных приговоров; спустя 10 лет казнили 23 осужденных, в том числе пять женщин.

В 1996 году Конституционный суд рассматривал вопрос о соответствии наказания в виде смертной казни основным положениям Конституции страны и, не найдя противоречий, указал, что смертная казнь является «необходимым злом».

Следует отметить, что Южная Корея не раз показывала миру «урок принципиальности», привлекая к ответственности и назначая суровые меры наказания высшим должностным лицам страны [101] . Так, в 80-х годах за многочисленные злоупотребления к смертной казни приговорили президента страны Ким Те Чжуна; около 10 лет он ожидал исполнения смертного приговора и лишь в конце 90-х годов был помилован. В 1996 году за расхищение национальных богатств и коррупцию один из бывших президентов Чон Дух Ван был приговорен к смертной казни, другой – Ро Де У – к 22 годам лишения свободы. Позднее Ро Де У публично покаялся и принес извинения корейскому народу, был помилован и стал одним из активных борцов за отмену смертной казни.

С 1948 по 1998 год в стране, по данным «Международной амнистии», казнено не менее 900 осужденных. Последняя казнь состоялась в декабре 1998 года, а смертные приговоры последний раз были вынесены шести осужденным в 2004 году. К середине 2005 года в тюрьмах страны содержалось не менее 60 осужденных к высшей мере наказания, хотя в отношении некоторых из них приговор суда еще не вступил в законную силу [102] .

В новом столетии аболиционистские настроения в Южной Корее значительно усилились; официальные власти неоднократно заявляли о стремлении к отмене этой меры наказания, подтверждая реальность своих намерений практическим отказом от исполнения смертных приговоров в течение последних девяти лет. В декабре 2004 года 175 членов Национальной Ассамблеи – парламентарии и правящей, и оппозиционной партии – предложили совместный законопроект об отмене смертной казни «по гуманитарным и религиозным основаниям» и в феврале 2005 года направили проект этого закона (Special Bill) в Юридический комитет парламента.

В том же году Национальный комитет по правам человека рекомендовал правительству полностью отказаться от смертной казни; этот призыв был поддержан многими общественными и религиозными организациями.

В начале 2006 года Министерство юстиции объявило о том, что готовится к замене смертной казни пожизненным заключением без права на досрочное освобождение, а в июне в Национальной Ассамблее по этой проблеме прошли первые слушания [103] . И, судя по последним сообщениям в печати, ожидается, что в ближайшее время смертная казнь в Южной Корее будет полностью отменена.

Принадлежащий в силу принятого регионального деления к Юго-Восточной Азии, Пакистан среди всех стран этого региона стоит особняком, существенно отличаясь по принципам государственного устройства, уровню социального и технического развития, а главное, по месту и роли религии во всем укладе жизни страны, которая в решающей мере определяет приоритет идеологии ислама во всех сферах общественной практики, в том числе и в особенности – в правовой сфере. Поэтому специфика законодательства и судебной практики в Пакистане в настоящем разделе рассматривается в последнюю очередь, что, по замыслу автора, еще раз подчеркивает автономность страны в ряду всех других государств региона, на самом деле, во многих отношениях стоящей гораздо ближе к мусульманским государствам Ближнего Востока, о которых речь впереди.

В 1950 году, вскоре после того, как Пакистан появился на карте мира, его население составляло менее 40 млн человек; в 2007 году население страны насчитывало уже 166 млн человек.

Государственная система в Пакистане основана на воспринятых от англичан институтах парламентской демократии, однако (в отличие от Великобритании и других ее бывших колоний) гражданское общество здесь слишком слабо, а демократическая система и государственные институты служат лишь декоративным дополнением к политическому и экономическому могуществу диктатуры военных, которым, как известно, уже несколько десятилетий полностью принадлежит реальная власть.

Ситуацию в Пакистане в последние 12–15 лет осложняют и определяют два фактора: радикальный ислам и ядерные арсеналы.

Сегодняшний Пакистан, отмечает президент Института Ближнего Востока Е. Сатановский, – родина исламского терроризма, убежище талибов, страна тысяч медресе деобандского толка, выпускники которых распространяют по всему миру идеи исламистского экстремизма. Христианские погромы, столкновения между суннитами и шиитами, сепаратизм провинций и яростное сопротивление племен любой центральной власти лишь дополняют эту картину [104] . Пример успешного отделения Бангладеш вдохновляет пакистанских сепаратистов.

Как и в большинстве других исламских стран, защита религиозных устоев является основной задачей законодательства Пакистана. Нормы ислама выступают в качестве главного источника права и правоприменительной практики, которая должна соответствовать духу и букве шариата. Отсюда понятия «грех» и «преступление» в мусульманском уголовном праве совпадают, а само оно отражает основные ценности ислама.

В Пакистане, как и в ряде других мусульманских стран, одной из современных тенденций развития законодательства в целом и уголовного права в частности является их последовательная исламизация. Это не исключает стремления к кодификации уголовного законодательства, хотя в разных странах этот процесс идет на основе норм и принципов шариата по-разному. Однако следует иметь в виду, что шариат – это не только право, это «путь праведной жизни» мусульманина, включающий и правовые, и моральные, и религиозные нормы, одинаково обязательные для каждого «правоверного» [105] . Иногда говорят, что шариат – это весьма разнообразный и неоднозначный феномен, своего рода «пункт встречи религии, нравственности и права» [106] .

Еще в 1978 году в Высоких судах и Верховном суде Пакистана были созданы отделы шариата, обязанные следить за соответствием принимаемых законов нормам ислама. Позднее в соответствии с Конституцией 1989 года был образован Федеральный суд шариата как самостоятельное судебное учреждение, действующее параллельно с системой гражданских судов. Этот суд может выносить смертные приговоры за сексуальные преступления и убийство при ограблении, а также определять способы приведения смертных приговоров в исполнение.

Ислам отвергает иные (немусульманские) формы организации общественной жизни, отвергает их с реакционных позиций, с позиций защиты архаичных порядков. Сегодня, в том числе и в Пакистане, усилия фундаменталистов – воинствующих идеологов ислама – направлены на то, чтобы расширить применение норм шариата, ввести его в те сферы жизни, откуда он был исключен действующим законодательством. В конечном итоге исламизация всех сторон общественной жизни рассматривается как главное средство решения острых политических и социальных проблем и служит целям подавления демократических свобод под лозунгом «единства исламской нации» [107] .

По сути, речь идет о войне против ценностей, которые сегодня правят миром. В этой системе есть два принципиальных момента, с которыми исламисты не могут примириться. Прежде всего это разделение религии и государства, которое в других странах позволило восторжествовать демократии. А ислам хочет править всем – религией, государством, семьей. Вторая важнейшая ценность – права человека, которые, кроме всего прочего, включают равенство мужчин и женщин, чего ислам не допускает в принципе – патриархальная религия женщину полностью игнорирует. «С чего начинают, придя к власти, все исламские фундаменталисты? С введения шариата, с порабощения женщины, социального и прежде всего сексуального. В этом их идея фикс… В исламском фундаментализме, да и в любом самом умеренном течении ислама, присутствует иррациональный страх перед витальной силой женщины, перед ее чувственностью, ее сексуальностью. Не мальчик для битья, пресловутый дядя Сэм, а женщина – вот настоящий сатана номер один для правоверного исламиста» [108] .

Смертная казнь в стране предусмотрена с 1947 года – с момента создания Пакистана. Уголовное законодательство включает широкий перечень преступлений, наказуемых смертной казнью. К ним, в частности, относятся: убийство, захват заложников с целью выкупа, угон самолета, преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, богохульство, прелюбодеяние (внебрачное сожительство или супружеская измена – zina) и изнасилование. При этом смертная казнь является безальтернативным наказанием за убийство, изнасилование, богохульство и прелюбодеяние. За последний из названных видов преступлений смертный приговор приводится в исполнение путем забивания камнями (stoning), а во всех других случаях основным методом казни (иногда наряду с расстрелом) является повешение (hanging).

Как и в других странах, где действует мусульманское право, уголовное законодательство Пакистана закрепляет две формы наказания за такие насильственные преступления, как убийство или причинение вреда здоровью. Одна из них – qisas – предполагает наказание, тождественное по способу совершения преступления, другая – diyat – предусматривает возможность выплаты материальной компенсации потерпевшему или родственникам убитого [109] . (Шкала «выкупа» зависит от характера преступления и его последствий.) В последнем случае семья потерпевшего может простить виновного, и он может быть освобожден от наказания.

Преступления сексуального характера наказываются либо забиванием камнями, если виновный являлся родственником потерпевшей, либо 100 ударами плетью (если он таковым не являлся). Смертная казнь назначается также бывшим мусульманам – вероотступникам, виновным в оскорблении Аллаха. Религиозная правовая доктрина исходит из того, что такой человек подрывает устои мусульманского общества, если, конечно, он не раскается в содеянном. Кстати, в Коране – одном из основных источников шариатского уголовного права и главной священной книге мусульман – раскаянию и просьбе о прощении уделяется самое серьезное внимание. В конечном итоге раскаяние может служить основанием для освобождения от ответственности и наказания. «Аллах милостив» – один из важнейших постулатов и одна из характеристик законов шариата [110] .

Основу концепции уголовной политики мусульманских стран, по мнению видного исследователя шариатского права Шерифа Бассиони (долгие годы он был президентом Международной ассоциации уголовного права), составляет общее предупреждение, сдерживание путем угрозы применения суровых наказаний [111] . Эта доктрина устрашения еще четверть века назад была сформулирована президентом Пакистана Зия-уль-Ханом. Исламская доктрина, по его словам, не ставит своей целью отрубать человеку руку или до смерти забивать его камнями; ее цель – породить страх, стать сдерживающим средством, настолько сильным, чтобы оно могло заставить воздерживаться от нарушения закона [112] .

Между тем вынесенные судом смертные приговоры, как правило, не подлежат обжалованию, они во многом произвольны и в ряде других отношений не соответствуют минимальным стандартам правосудия. К тому же решения судов, связанные с двумя названными выше формами наказания за совершение насильственных преступлений, закрепляют социальное неравенство, позволяя более богатым преступникам «покупать свободу» и уходить от ответственности.

Как и в большинстве других азиатских стран, сведения о смертных приговорах и казнях в Пакистане не публикуются. Публичные казни совершаются, как правило, в присутствии других осужденных. В 1996 году правительство попыталось запретить применение смертной казни к женщинам и несовершеннолетним, но парламент это решение заблокировал.

На пороге XX века Пакистан, наряду с Китаем, являлся одним из мировых лидеров по числу вынесенных судами смертных приговоров. В 1998 году, например, здесь казнили 21 осужденного, а суды вынесли 433 смертных приговора. К концу 1998 года в тюрьмах страны, население которой почти в два раза меньше, чем, например, в США, содержалось самое большое в мире число осужденных, приговоренных к смертной казни (3231), в том числе 49 человек, совершивших преступления в возрасте до 18 лет [113] .

Следует заметить, что, как и в ряде других мусульманских стран, возраст уголовной ответственности и применения наказания здесь всегда был категорией относительной. В соответствии с законодательством (Hadood laws, 1979 г.) возможность применения наказания обычно связывалась с достижением половой зрелости. И хотя Пакистан еще в 1990 году подписал и ратифицировал Конвенцию ООН о правах ребенка, запрещающую применение смертной казни к лицам, совершившим преступления в возрасте до 18 лет, суды, как уже отмечалось, по-прежнему выносили таким лицам смертные приговоры, причем значительная часть из них приводилась в исполнение. И лишь в июле 2000 года специальным законом (Juvenile Justice System Ordinance, 2000 г.) запрет на применение смертной казни к несовершеннолетним был установлен окончательно. Спустя полгода по указу президента о помиловании смертные приговоры в отношении всех несовершеннолетних были отменены и заменены другими мерами наказания.

В 2000 году Пакистан, наряду с другими азиатскими странами, голосовал против резолюции Комитета ООН по правам человека, призывавшей к мораторию на казнь и сокращению практики применения этой меры наказания. По данным «Международной амнистии», в 2000 году в стране казнили шестерых осужденных и еще 52 суды вынесли смертные приговоры; к концу года в тюрьмах страны ожидали исполнения приговора уже около 4 тыс. осужденных-смертников [114] .

Сообщалось также, что в провинции Пенджаб троих осужденных, приговоренных к смерти за убийства, освободили от наказания в связи с прощением семьями родственников погибших, получивших по законам шариата (qisas и diyaf) материальную компенсацию. Еще одна информация характеризует специфический характер выбора меры наказания. В марте 2000 года по приговору суда одного из осужденных за убийства и увечья, причиненные нескольким подросткам, должны были публично повесить, разрезать на куски и облить кислотой, однако этот приговор вызвал протесты правозащитников, а позднее Совет по вопросам идеологии заявил, что такой приговор противоречит исламу и должен быть отменен.

В 2001 году в Пакистане казнили 13 человек и 50 осужденным были вынесены смертные приговоры. Кроме того, несколько таких приговоров выносилось и исполнялось по решениям так называемых советов племен [115] .

Следующий год ознаменовался резким ростом числа смертных приговоров. В стране казнили 8 осужденных, 140 осужденных суды приговорили к смертной казни – это в три раза больше, чем в предыдущем году. В итоге к концу 2002 года общее число осужденных-смертников в стране составило свыше 5500 человек.

Как и в прошлые годы, при назначении наказания в виде смертной казни особое внимание уделялось делам по обвинению в богохульстве и в преступлениях против нравственности, особенно по обвинению в прелюбодеянии (zina). В этом отношении представляют интерес перипетии в деле Зафран Биби, осужденной в апреле 2002 года к смертной казни за прелюбодеяние. Она заявила, что ее изнасиловал брат мужа. Когда медицинское заключение показало, что она была уже несколько недель в состоянии беременности, хотя все это время ее муж находился в другой провинции, полиция кардинально изменила обвинение с изнасилования на измену мужу (или прелюбодеяние). Рассмотрев это дело, суд оправдал насильника, а потерпевшую признал виновной в прелюбодеянии и, как отмечалось, приговорил ее к смертной казни. Верховный шариатский суд отменил решение местного суда, отметив, что жертва изнасилования не должна рассматриваться как совершившая преступление против нравственности и, соответственно, не должна нести наказание.

В июне 2003 года альянс религиозных оппозиционных партий – ММА («Мутахида Меджлис-э-Амаль») ввел на территории Северо-Западной провинции шариатское право, включающее в себя консервативный Уголовный кодекс, подобный тому, который действовал в соседнем Афганистане в период власти талибов.

Широкому распространению насилия и массовой истерии на религиозной почве способствовало применение Закона о святотатстве (богохульстве). Злоупотребляя нормами этого закона, власти арестовывали, лишали свободы и применяли суровые меры наказания к людям иных религиозных взглядов и убеждений. Став президентом, Первез Мушарраф обещал внести в этот закон существенные поправки с тем, чтобы свести к минимуму частые злоупотребления, однако он встретил ожесточенное сопротивление все более крепнущих религиозных политических партий.

И без того широкое распространение насилия в стране дополнялось многочисленными фактами убийств женщин и девочек на основании решений суда племенного совета («джирги»), выносимых по соображениям «защиты чести». Только по официальным данным, жертвами таких решений судов племенных советов стали более 600 женщин и девочек. Нормы законодательства, позволявшие лицам, совершавшим убийства под предлогом «защиты чести», добиваться выплаты компенсации и прощения у родственников убитых, по-прежнему препятствовали нормальному отправлению правосудия. Власти оказались неспособными взять контроль над насилием, уносящим жизни многих сотен людей.

К концу 2003 года в стране было вынесено 278 смертных приговоров (в два раза больше, чем в предыдущем году), казнено 8 осужденных, а общее число приговоренных к смертной казни превысило 5700 человек [116] .

В апреле 2004 года Верховный суд Пакистана постановил, что на осужденных по обвинению в терроризме не распространяются положения законодательства, по которому родственники убитого могут на любом этапе уголовного процесса простить убийцу, что, как отмечалось, автоматически ведет к прекращению уголовного преследования. В октябре того же года были внесены изменения в Закон о борьбе с терроризмом, предусматривающие пожизненное заключение для тех, кто оказывал поддержку террористам.

По данным «Международной амнистии», в 2004 году в стране продолжился рост казней, а также произошло резкое увеличение числа смертных приговоров: к смертной казни были приговорены 394 человека и 15 осужденных казнили.

Судебные органы, особенно суды низших инстанций, по свидетельству пакистанских средств массовой информации, по-прежнему были подвержены политическому влиянию и коррупции, они действовали крайне медленно и неэффективно. В ноябре 2004 года Асиф Махмуд, который провел в камере смертников 15 лет за якобы совершенное в 1989 году убийство, был признан невиновным и полностью оправдан. Его апелляция рассматривалась в судебных инстанциях более 13 лет.

В июне 2004 года главный редактор газеты «Frontier Post» Р. Африди был осужден к смертной казни по ложному обвинению в торговле наркотиками. Постановлением Высокого суда эта мера наказания позднее была заменена на пожизненное заключение, хотя общественность страны знала, что он преследуется именно за журналистскую деятельность.

Годом раньше суд Северо-Западной пограничной провинции Пакистана приговорил к пожизненному заключению заместителя главного редактора той же газеты Мунавара Мосхина, признав его виновным в богохульстве. Суть обвинения заключалась в публикации в рубрике «Письма редактору» подписанной вымышленным именем статьи «За что мусульмане ненавидят евреев», которую правящие в провинции радикалы сочли «кощунственной», поскольку, по их мнению, содержание статьи «оскорбляло пророка», а это, как уже отмечалось, влечет применение суровых мер наказания – вплоть до смертной казни [117] .

Несмотря на протесты общественности, в стране по-прежнему действовала норма закона, позволяющая наследникам принимать компенсацию и прощать виновного. Более того, в своем решении по одной из жалоб Верховный суд страны прямо записал, что осужденный к смертной казни за убийство может добиваться смягчения приговора, если все законные наследники убитого согласятся его простить.

Продолжались массовые убийства «во имя чести» и членовредительство у женщин и девочек из-за несоблюдения обычаев. В связи с этим в октябре 2004 года Национальная Ассамблея приняла закон, предусматривающий наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет за передачу семье потерпевшей другой женщины – в качестве компенсации за убийство «во имя чести». Точно так же в ряде провинций продолжали выносить решения суды племенных советов («джирга»), хотя, как уже отмечалось, они не вправе были выносить решения по уголовным делам.

В апреле 2005 года Высокий суд провинции Синд, например, прямо указал, что такие решения являются незаконными. Однако власти провинции и воинствующие радикалы всеми путями старались легализовать эту частную систему правосудия, и реальных мер по ее отмене не принималось [118] .

В том же году был внесен ряд поправок в законы о богохульстве и преступлениях против нравственности, которые требовали, чтобы отныне расследования по таким обвинениям осуществляли лишь старшие чины полиции, однако до конца 2005 года эти новеллы не были реализованы. Тем не менее только за 2005 год по закону о богохульстве были выдвинуты обвинения против 72 человек.

Государству так и не удалось защитить от нападок представителей религиозных меньшинств. Так, продолжал действовать закон, по которому исповедание своей веры представителями народности ахмадие считается преступлением.

Развитие событий в 2006 году шло в основном по тому же сценарию: продолжались незаконные и безнаказанные убийства «во имя чести»; племенные советы и религиозные общины вопреки закону брали на себя полномочия по осуществлению правосудия и назначали бесчеловечные и унизительные наказания; законодательство о богохульстве по-прежнему использовалось для преследования религиозных меньшинств. Многие жители северных провинций подвергались публичным наказаниям и казням без суда и следствия за попытку навязать другим свое толкование норм ислама. На подконтрольных племенам территориях более 100 человек были убиты за сотрудничество с правительственными органами. Многих из них находили обезглавленными с прикрепленными на теле записками, предупреждающими других о последствиях такого сотрудничества.

В 2006 году было вынесено 446 смертных приговоров и как никогда выросло число казней – приведено в исполнение 82 смертных приговора (в основном за убийство), что в 2,5 раза превысило число казней по сравнению с весьма высокими показателями предыдущего года.

Попытки хоть как-то гуманизировать правоприменительную практику ощутимых результатов не дали. Единственным реальным шагом в этом направлении можно считать указ президента о предоставлении женщинам права освобождения под залог во время следствия и суда независимо от характера совершенного преступления, за исключением таких преступлений, как убийство и терроризм. Этот указ позволил освободить из-под стражи более 1300 женщин.

Сегодня ситуацию в Пакистане все больше определяет усиление радикализма в различных сферах политической жизни страны, особенно радикализма той гремучей смеси, которую образуют политика и религия. Убийство Беназир Бхутто, похоже, свидетельствует о том, что Пакистан практически утратил надежду на возвращение к светскому правлению.

В 2007 году в Пакистане казнили 135 осужденных и 307 осужденным были вынесены смертные приговоры; в 2008 году произошло 36 казней и вынесено 236 смертных приговоров. В июне 2008 года премьер-министр страны объявил о замене смертных приговоров пожизненным заключением. Однако уже в ноябре того же года был издан декрет, согласно которому смертная казнь применяется за все виды компьютерных преступлений, и казни возобновились.

1.3. Ближний Восток

Иран и Саудовская Аравия являются наиболее типичными в группе стран Ближнего Востока, где правовые системы базируются на исламском праве – шариате [119] . Их общность и в то же время существенное отличие от других стран региона, помимо всего прочего, состоят в наиболее широком использовании наказания в виде смертной казни.

Во многих странах региона бесплатная медицинская помощь и высокоразвитая социальная сфера соседствуют со смертной казнью в виде обезглавливания и забрасывания камнями. При этом менее половины государств Организации Исламская конференция участвуют в пактах по правам человека и формально несут обязательства по этим основным международным договорам [120] .

Общий подход этих стран к праву на жизнь был выражен во Всеобщей исламской декларации прав человека, принятой в Париже в 1981 году. В другом международно-правовом документе – Арабской хартии прав человека – была предпринята попытка ограничить применение смертной казни с тем, чтобы сблизить мусульманский мир с другими странами, занимающими по вопросу смертной казни иную позицию (Каир, 1994 г.). В этом документе подчеркивалось, что смертная казнь может назначаться лишь за наиболее серьезные преступления; при этом смертная казнь не может назначаться за политические преступления, а также виновным в совершении преступления в возрасте до 18 лет, беременным женщинам и в течение двух лет «женщинам, имеющим зависящих от них детей» [121] .

Как отмечалось, в странах, исповедующих ислам, основной задачей уголовного законодательства является защита религиозных устоев. Нормы ислама выступают в качестве главного источника права и правоприменительной практики, которая должна соответствовать духу и букве шариата. Отсюда понятия «грех» и «преступление» в мусульманском законодательстве совпадают, а само оно отражает, в первую очередь, основные ценности ислама.

Усилия фундаменталистов – воинствующих идеологов ислама – направлены на то, чтобы расширить применение норм шариата, ввести его в те сферы жизни, откуда он был исключен действующим законодательством. В конечном итоге исламизация всех сторон общественной жизни рассматривается как главное средство решения острых политических и социальных проблем, служит целям подавления демократических свобод.

В историческом и культурном плане Иран всегда являлся одной из наиболее просвещенных стран. Но в 1979 году здесь произошла революция, перечеркнувшая многое из того, чего страна достигла за 2,5 тыс. лет своего существования. Исламская революция отодвинула на задний план все традиционные институты государственного управления, отдав верховную власть духовному лидеру, стоящему выше президента и премьер-министра. Разумеется, духовный лидер, как и во всех тоталитарных государствах, опирался на идеологию и собственные структуры власти – своеобразно толкуемые ценности ислама и добровольные полувоенные и военизированные формирования.

Идеологии исламского фундаментализма соответствует не только Уголовный кодекс 1981 года – в Иране этой идеологии подчинено буквально все. Обязательность соответствия законодательства нормам ислама в Иране, как и в ряде других мусульманских государств, закреплена на конституционном уровне. В ст. 4 Конституции прямо записано: «Все гражданские, уголовные, финансовые, экономические, административные, культурные, военные и другие законы и установления должны быть основаны на исламских нормах». В иранской Конституции указывается, что при установлении ответственности за преступления следует применять нормы шариата (ст. 156). А толкование этих норм – прерогатива лидера и контролируемого им Совета по охране Конституции.

Способ установления виновности для всех преступлений, при совершении которых Уголовный кодекс предусматривает смертную казнь, полностью опирается на показания «благочестивых людей»; эти показания могут быть подтверждены клятвой и в таких случаях не могут быть опровергнуты подсудимым. Осужденные, дела которых рассматриваются в уголовных судах, не имеют права на обжалование обвинения и приговора. Вместе с тем Верховный кассационный суд должен проверить обоснованность применения закона по делам, по которым были вынесены смертные приговоры.

Насаждавшиеся лидерами исламской революции законы не имеют ничего общего с духом благожелательности, смирения и терпимости, присущих исламу. Фанатики ислама могут довести до абсурда любую идею, но если она не находит поддержки в обществе, власть пытается запугать людей суровыми репрессиями и в том числе частыми смертными казнями.

И по сей день в Иране устраиваются публичные порки плетьми и казни множества людей, обвиненных в прелюбодеянии, супружеской измене и подобных «грехах». До сих пор в стране действуют варварские законы, предусматривающие смертную казнь за «недостойную жизнь на земле или несогласие с Богом».

К числу смертельных врагов режим фундаменталистов относит и тех, кто реально противостоит властям, и тех, кто всего лишь исповедует иные религиозные взгляды или политические концепции. Но наказание для тех и других одно – смертная казнь. С политическими противниками здесь всегда расправлялись особенно жестоко. В 1988 году, например, когда аятолла Хомейни лично отдал приказ о казни всех политических заключенных, в стране в течение двух недель казнили, по разным оценкам, от 6 до 15 тыс. человек. Большинство из них были сторонниками левого движения «Муджахедин-э-хальк».

Спустя 15 лет профессор Тегеранского университетах. Агаджари в своем выступлении перед молодежью осмелился призвать к модернизации исламских канонов, за что был приговорен судом к смертной казни. Этот приговор вызвал столь мощное и опасное противостояние либеральной интеллигенции и клерикалов-защитников смертной казни, что за его отмену выступили президент страны М. Хатами и члены правительства [122] .

В Иране, как и в других странах мусульманского уголовного права, принята трехзвенная классификация преступлений – хадд, кисас и тазир.

«Хадд» – категория преступлений, наказуемость которых определена в Коране и Сунне – основных источниках мусульманского права. К ним относятся обвинение в неверности, прелюбодеяние, распутство, воровство, пьянство, отступничество от ислама, а также некоторые преступления против государства [123] .

«Кисас» – преступление, за совершение которого положено «воздаяние равным», а также возможна выплата выкупа, например в случаях причинения увечья.

«Тазир» – преступление, за которое не предусмотрено определенного наказания в источниках права. Сюда относятся, например, посягательства на личные интересы или права общины, не подпадающие под две первые категории преступлений. Обычно такие деяния в мусульманском праве делятся на два вида. Первый – преступления против религии, общественного порядка и морали; второй – преступления против интересов личности.

Отметим, что в Иране установлен самый низкий возраст уголовной ответственности – он наступает по достижении 6 лет.

Мусульманское уголовное право сохраняет (точнее, всячески оберегает) неравный статус мужчины и женщины – и как субъекта преступления, и как потерпевшего от преступления. Так, в соответствии со ст. 5 Уголовного кодекса Ирана, если мужчина-мусульманин убил женщину-мусульманку, его следует приговорить к возмездию (если отсутствует «выкуп за кровь»); при этом попечитель женщины обязан уплатить убийце половину «цены крови» до того, как казнить его по разрешению мусульманского суда. Если же женщина-мусульманка умышленно убила мужчину-мусульманина, она должна быть приговорена к возмездию, а ее попечитель ничего не должен платить «за кровь». Если же достигнуто соглашение о выкупе, то цена выкупа по традиции в два раза меньше, чем за жизнь мужчины [124] .

Одной из основных идей, лежащих в основе уголовного наказания, является сформулированная в Коране религиозная доктрина милосердия Аллаха [125] . Из этой посылки следует возможность широкого применения смертной казни по принципу талиона, а также «выкупа преступления» («дийи») посредством компенсации потерпевшему причиненного ущерба.

Исламское законодательство содержит, как отмечалось, три основных вида преступлений, наказуемых смертной казнью. Это – преднамеренное убийство, супружеская неверность, хула на ислам, исходящая от отступника веры. В случае убийства смертная казнь назначается в силу принципа «воздаяния равным», причем способ казни нередко соответствует способу убийства потерпевшего. К вероотступникам и виновным в прелюбодеянии применяется смертная казнь путем забивания камнями. Такая казнь очень мучительна, поскольку человек способен выносить сильные удары, не теряя сознания, и смерть наступает лишь от повреждения мозга. В Иране такой вид казни подробно регламентирован с тем, чтобы исключить скорую смерть осужденного. Так, ст. 119 Уголовного кодекса гласит: «При исполнении наказания в виде забрасывания камнями до смерти камни не должны быть слишком большими, чтобы осужденный не умирал от одного или двух ударов; они также не должны быть и настолько малы, чтобы их нельзя было назвать камнями».

Кроме убийства, смертная казнь в Иране назначается за контрабанду наркотиков, вооруженное ограбление, изнасилование, содомию, инцест, связь между мужчиной другой веры и мусульманкой, супружескую измену, гомосексуализм и пьянство (после неоднократных предупреждений и применения других мер наказания) [126] .

За период с 1991 по 2000 год в стране, по данным британского журнала «Economist», только за торговлю наркотиками казнили около 5 тыс. человек; к началу 2001 года за такие преступления отбывали наказание более 90 тыс. человек, или 60 % всего тюремного населения Ирана, хотя число наркоманов неуклонно росло [127] .

По данным «Международной амнистии», в 1999 году в Иране казнили 165 человек; в 2000 году – 75 и 16 осужденных приговорили к смертной казни; в 2001 году число казней заметно выросло – в исполнение были приведены смертные приговоры в отношении 139 человек. В 2002 году в стране казнили 113 человек, в том числе шесть женщин; однако, по данным иранских правозащитников, реальное число казненных – не менее 450 человек [128] . Многих осужденных, в том числе приговоренных к забиванию камнями, казнили публично, а одну казнь даже показали по телевидению.

В 2003 году множество осужденных за политические преступления, включая узников совести, продолжали отбывать наказания, назначенные на сфабрикованных судебных процессах. Судебные власти ограничивали свободу слова, убеждений и ассоциаций, ограничивали права этнических меньшинств.

На ситуацию с правами человека в стране неблагоприятно влияли политические разногласия между сторонниками реформ и их противниками. Проведение социальных, политических и правовых реформ, поддерживаемых президентом Хатами и парламентом, зачастую тормозилось Попечительским советом – законодательным органом высшей инстанции, в обязанности которого входило обеспечение соответствия законов принципам ислама и Конституции. При этом Попечительский совет придерживался наиболее строгой интерпретации шариатских норм, касающихся политического и социального поведения и особенно моральных устоев.

В декабре 2002 года парламент принял представленный судебной властью законопроект, упрощающий процедуру создания судов по делам несовершеннолетних. Если бы этот законопроект был поддержан Попечительским советом, десятки осужденных, совершивших преступления до достижения 18 лет, были бы освобождены из тюрем для смертников, а другим подсудимым не выносились бы смертные приговоры.

В 2003 году в стране, по данным правозащитных организаций, казнили «не менее» 108 человек, включая политических заключенных, в том числе четверых осужденных казнили путем забивания камнями. Нередко казни проводились публично. Кроме того, около 200 человек были приговорены к порке плетьми и 11 – к ампутации конечностей.

В мае 2004 года безоговорочная победа на выборах в парламент досталась противникам социальных и политических реформ. Новоизбранные депутаты отвергли принятые ранее программы, направленные на установление равенства полов. Для ислама равенство полов, с которым тесно связано понятие прав человека, в принципе недопустимо – патриархальная религия, как уже отмечалось, женщину полностью игнорирует. Накануне выборов были приняты законы, наделявшие более широкими правами религиозные меньшинства и женщин. Однако члены нового парламента уже в июне аннулировали ряд принятых законов, в том числе закон, предоставляющий женщинам право наследовать имущество наравне с мужчинами. А в августе того же года Попечительский совет отклонил предложение о присоединении Ирана к Конвенции ООН о правах женщин.

К концу 2004 года в стране казнили 159 человек, в том числе была повешена А. Раджаби, которой не исполнилось 17 лет (суд оставил без внимания серьезные сомнения по поводу ее психического здоровья); среди осужденных к смертной казни десять человек к моменту совершения преступления не достигли 18 лет [129] . Смертные приговоры в Иране по-прежнему выносились по таким обвинениям, как «враждебное отношение к Богу» или «преступление против нравственности».

Зарождающиеся в парламенте реакционные тенденции дали импульс развитию движения «Хезболла», которое всячески подталкивало судебную власть и силовые структуры к ограничению инакомыслия, что вылилось в аресты политических противников режима. Не случайно Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, резко осуждающую ситуацию в Иране в сфере прав человека. В ней отмечались «несоответствие международным нормам в отправлении правосудия и отсутствие надлежащих процедур судопроизводства» [130] .

Ситуация политического тупика, сложившаяся к концу 2004 года, разрешилась лишь к середине следующего года, после выборов президента, когда М. Хатами сменил М. Ахмадинежад [131] . Его приход к власти способствовал окончательному отстранению сторонников реформ от участия в политическом процессе и концентрации власти в руках верховного руководителя Ирана аятоллы Али Хаменеи.

Дискриминирующие законы и практика по-прежнему являлись причиной политической и социальной нестабильности, а также нарушений прав человека, в особенности затрагивающих представителей оппозиции, этнических и религиозных меньшинств.

За 2005 год в Иране казнили 94 осужденных, восемь из них не достигли к моменту совершения преступления 18 лет. По данным «Международной амнистии», было вынесено «множество смертных приговоров, в том числе 11 несовершеннолетним». Суды продолжали выносить смертные приговоры за деяния, определяемые такой, например, расплывчатой формулировкой, как «моральное разложение на земле».

Еще в январе 2005 года Комитет ООН по правам ребенка призвал Иран срочно приостановить исполнение смертных приговоров в отношении совершивших преступления в возрасте до 18 лет и запретить применение к таким лицам смертной казни. Несмотря на заявление Ирана о том, что в отношении таких лиц действует мораторий, 17-летний И. Фаррохи был казнен именно в тот день, когда Комитет ООН заслушивал по этому вопросу доклад Ирана.

В результате протестов в стране и за рубежом некоторым женщинам и лицам, не достигшим к моменту совершения преступления 18 лет, такие приговоры либо отменили, либо предоставили отсрочку их исполнения.

В 2006 году в стране казнили 177 человек, включая четверых осужденных, совершивших преступления до достижения 18 лет. Смертные приговоры выносились за контрабанду наркотиков, вооруженный грабеж, убийства, сексуальные преступления и политически мотивированные проявления насилия. Между тем о специфической практике выбора мер наказания говорят сообщения правозащитных организаций, подтверждающие факты вынесения приговоров суда к отсечению конечностей и выкалыванию глаз.

Распространенным наказанием по-прежнему оставалась и порка кнутом. Так, в феврале 2006 года Лейлу Мафии приговорили к 99 ударам кнута и привели приговор в исполнение. С восьми лет ее принуждали заниматься проституцией и неоднократно насиловали, а в начале 2004 года арестовали по обвинению в «деяниях, противоречащих принципам целомудрия». Тогда ее приговорили к смерти через побитие кнутом. И лишь под давлением мировой общественности этот смертный приговор был отменен.

В декабре 2006 года Генеральная Ассамблея ООН повторно приняла резолюцию, осуждающую ситуацию с правами человека в Иране, однако, как показывают события последнего времени, практических изменений в этой сфере общественности страны добиться до сих пор не удалось. Более того, уже в 2008 году число казней, по данным «Международной амнистии», выросло – к началу 2009 года 346 смертных приговоров были приведены в исполнение [132] .

Число публичных казней через повешение в 2008 году сократилось после того, как верховный судья издал декрет об их запрещении (забивание камнями как способ казни осталось). В том же году власти предложили увеличить и без того широкий перечень деяний, наказуемых смертной казнью. Вскоре был принят новый закон, разрешающий применение смертной казни за незаконную аудио- и видеодеятельность (порнографию), а также предложено разработать закон, разрешающий казни за вероотступничество, ересь и колдовство, а также за компьютерные преступления, связанные с пропагандой «морального разложения и богохульства».

В 2009 году Иран оставался единственной страной в мире, где, несмотря на протесты международной общественности, в 2008 году привели в исполнение смертные приговоры в отношении восьми несовершеннолетних правонарушителей.

В 2009 году в Иране казнили 388 человек, а в 2010 году – 546 осужденных. В итоге, по числу казней Иран в последние годы уступает лишь КНР.

Саудовская Аравия имеет давнюю и куда более колоритную, чем в других странах, историю института смертной казни. В отличие от Ирана, например, здесь нет ни уголовного, ни уголовно-процессуального кодифицированного законодательства. Система применения высшей меры наказания базируется не только на принципах шариата, которым верны и другие мусульманские страны; она основана на ваххабитской концепции исламской школы юриспруденции Hanbali, которая опирается на древние традиции и даже в исламском мире считается самой жесткой. Не случайно Саудовская Аравия издавна отличалась не только высокими показателями применения высшей меры наказания, но и особой жестокостью казней. В дополнение к мусульманскому праву государство осуществляет регулирование правоотношений путем издания королевских декретов и исполнительных распоряжений, а также подзаконных актов.

По данным «Международной амнистии», с 1980 по 2000 год в стране зафиксировано минимум 1163 казни [133] . В 1995 году Министерство юстиции сообщило, что ожидаются окончательные решения по 495 уголовным делам о преступлениях, наказуемых смертной казнью. В расчете на численность населения в 1996–2000 годах Саудовская Аравия занимала второе место в мире (после Сингапура), опережая показатели всех других стран, также широко применявших смертную казнь. Если, например, для Иордании и Ирана рассчитанные индексы казней составляли, соответственно, 1,96 и 1,76, то в Саудовской Аравии – 4,46 [134] .

Уголовное законодательство этой страны предусматривает весьма широкий перечень преступлений, наказуемых смертной казнью. Наряду с убийством и изнасилованием к нему относятся и такие ненасильственные деяния, как колдовство, содомия, вероотступничество и торговля наркотиками.

Степень жесткости законодательства характеризуют и методы казни. Для мужчин – это традиционное отсечение головы; для женщин – либо расстрел, либо отсечение головы (зачастую публичное), а супружеская неверность и вовсе влечет смертную казнь в виде забивания камнями [135] .

Независимость правосудия и судей, признаваемая Саудовской Аравией как принцип, на самом деле реализуется под неусыпным контролем со стороны Министерства юстиции, Министерства внутренних дел и местных, региональных правителей. Правом пересмотра приговоров к смерти, к ампутации конечностей или забиванию камнями наделен Верховный судейский совет, члены которого назначаются королем. В такой ситуации неудивительно, что обхождение с арестованными и осужденными зависит от их половой и национальной принадлежности, религиозных убеждений и социального статуса.

Благодаря редкой закрытости статистики и всего, что связано с деятельностью правоохранительных органов и судебной системой, сохраняется широкомасштабная практика нарушений прав человека. Поэтому обыденными вещами являются незаконные задержания и аресты, тайные и быстрые судилища, получение признаний путем жестоких пыток, невозможность пользоваться помощью адвокатов, отсутствие реальной возможности обжаловать приговор и т. п.

Несмотря на присоединение Саудовской Аравии к Конвенции ООН против пыток, жестокое обращение с арестованными и осужденными и пытки в полиции и тюрьмах – явление повсеместное. Перечень применяемых методов весьма разнообразен: от избиений палками и электрошока до прижигания сигаретой, вырывания ногтей и сексуальных посягательств в отношении арестованных или их родственников.

Ампутация конечностей и порка как весьма часто назначаемые меры наказания также противоречат названной Конвенции ООН (иногда применяется и так называемая перекрестная ампутация, например, правой руки и левой ноги). Такие меры наказания назначаются за весьма широкий круг правонарушений – распитие спиртных напитков, кражу, посягательства против «моральных устоев», сексуальные преступления и т. д. Для ареста женщины по обвинению в занятии проституцией ей достаточно выйти на улицу одной, без сопровождения мужчины. Мужчин, женщин и детей подвергают порке и в тюрьмах, и на открытых площадях. Порка применяется без ограничений, не ограничено и число ударов, которое может назначить судья [136] .

Завеса секретности настолько плотно окружает все, что связано с судебной практикой и вынесенными приговорами, что зачастую даже приговоренные к смертной казни, не имея контактов с адвокатами и родственниками, не знали ни окончательного приговора суда, ни даты казни.

Уголовное законодательство, как отмечалось, устанавливает смертную казнь за широкий круг преступлений. Помимо названных выше, к их числу относятся: посягательство на главу государства, шпионаж, подстрекательство или участие в мятеже, неповиновение властям, расцениваемые как подрыв мусульманского строя. Коран и Сунна за эти деяния устанавливают смертную казнь как единственное наказание.

Согласно религиозной традиции, в случае преднамеренного убийства потерпевшей стороне предлагается выбирать одно из трех: «воздаяние равным» (казнь убийцы), прощение преступника или принятие «выкупа за кровь». Право выбора принадлежит родителям и совершеннолетним детям – наследникам убитого. При убийстве по неосторожности виновный должен уплатить «выкуп за кровь» и нести религиозное покаяние [137] .

В 1999 году в Саудовской Аравии казнили 99 осужденных; в 2001 году – 79, в том числе двух женщин и 23 иностранцев; большинство из них были признаны виновными в убийстве, изнасиловании и торговле наркотиками. В 2002 году было казнено 48 осужденных, включая 20 иностранцев. Большая часть осужденных обвинялись в убийстве, трое – за гомосексуализм, а двое – граждане Великобритании и Канады – за участие в террористическом акте и взрыв бомбы в столице страны в 2000 году. В декабре 2002 года власти сообщали, что король помиловал 17 осужденных к смертной казни за антиправительственные выступления в связи с закрытием мечети в Найране, заменив им смертные приговоры 10-летним лишением свободы.

В 2003 году суды продолжали назначать такие телесные наказания, как порка и ампутация конечностей (в основном отрубали руку за воровство). В числе осужденных к телесным наказаниям была и школьная учительница, получившая 120 ударов плетью в дополнение к 3,5 месяца тюремного заключения. По данным «Международной амнистии», в стране к концу года казнили по меньшей мере 50 осужденных, среди которых 31 был подданным других государств. 24 казненных обвинялись в убийстве, а 26 – в преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Число вынесенных смертных приговоров по-прежнему оставалось неизвестным из-за плотной завесы секретности, окружающей судебные процессы.

В 2004 году в Саудовской Аравии резко возросло число убийств, совершенных подразделениями армии, полиции, а также вооруженными группировками, что значительно усугубило и без того крайне напряженную ситуацию, связанную с нарушениями прав человека. Множество людей, в том числе выступавших с критикой государственной политики, и десятки подозреваемых в связях с террористами были задержаны после принудительного возвращения из других стран. Об их статусе и условиях содержания под стражей практически ничего не было известно.

Телесные наказания, особенно порка, по-прежнему оставались одной из наиболее широко применяемых мер основного и дополнительного наказания. По сообщениям правительства к концу 2004 года не менее 33 осужденных, в том числе 14 иностранцев, были казнены за убийства, изнасилования и контрабанду наркотиков [138] .

В 2005 году политическая и социальная напряженность в стране сохранялась. Особенно жесткой, а главное – узаконенной, дискриминации подвергались женщины, которые не были защищены в быту и постоянно страдали от насилия в семье. Весной впервые в истории страны проводились выборы в муниципальные органы власти, однако женщины к этим выборам не допускались.

После смерти короля Фахда 1 августа 2005 года главой государства стал наследный принц Абдалла. Его вступление на престол давало повод надеяться на реформу политической системы, в том числе в отношении дискриминации женщин, однако положение практически не менялось.

К концу 2005 года, по данным «Международной амнистии», казнили 86 осужденных, в том числе двух женщин. Половину казненных составили иностранцы; у многих из них не было возможности воспользоваться консульской помощью, консультироваться с адвокатами, а иногда им не предоставляли переводчиков с арабского языка, которым они не владели; в ряде случаев осужденные до самой казни не знали о состоянии, в котором находилось судебное разбирательство по их делу.

4 апреля 2005 года казнили шестерых граждан Сомали, хотя назначенные им сроки лишения свободы они уже отбыли и, кроме того, подверглись телесным наказаниям. Что же касается числа вынесенных смертных приговоров, то властями страны оно по-прежнему тщательно скрывалось.

В 2006 году осуществляемые властями символические реформы фактически никак не улучшили ситуацию в сфере защиты прав человека. «Война с терроризмом» на самом деле приводила к многочисленным нарушениям прав граждан и бесконечным столкновениям силовых структур с членами различных вооруженных группировок. Постоянно продолжали поступать сообщения о жестоких пытках в ходе следствия, суды по-прежнему приговаривали людей к порке, насилие в отношении женщин продолжало быть явлением обыденным и носило повсеместный характер; трудовые мигранты страдали от дискриминации и злоупотреблений.

Количество осужденных, приговоренных к смертной казни, власти по-прежнему скрывали; многие осужденные жаловались на отсутствие помощи адвокатов и информации о ходе разбирательства по их делу.

По данным «Международной амнистии», в 2006 году было казнено не менее 39 осужденных.

В январе 2006 года власти заверили Комитет ООН по правам ребенка, что последние десять лет – с момента присоединения Саудовской Аравии к Конвенции о правах ребенка – в стране не проводились казни подростков, нарушавших закон. Однако суды по-прежнему продолжали выносить детям и подросткам смертные приговоры [139] . Кроме того, Саудовская Аравия – одно из немногих государств в мире, где смертные приговоры исполняются и в отношении женщин.

Казни, как правило, производятся путем отсечения головы, обычно при большом скоплении публики; в некоторых случаях за отсечением головы следует распятие на кресте.

Начавшийся в 2007 году рост числа казней продолжился. В 2008 году были казнены, по меньшей мере, 102 осужденных (в среднем по две казни в неделю) [140] . Почти половина казненных являлись иностранными гражданами, выходцами из бедных или развивающихся стран. Это, по мнению «Международной амнистии», непропорционально высокий показатель по отношению к местному населению. Обвиняемые-иностранцы, как отмечалось, приговариваются к смерти в закрытых судах, большинство из них не имеет адвокатов и не может следить за ходом судебного процесса, который ведется на незнакомом им арабском языке. Не имея средств и возможности обратиться к властям, они фактически заведомо лишаются шансов на смягчение наказания и помилование.

По данным «Международной амнистии», в 2009 году в Саудовской Аравии казнили 69, а в 2010 году – 26 осужденных.

1.4. Страны Африки

Конец 90-х и начало 2000-х годов в большинстве африканских стран связаны с вооруженными конфликтами и кровопролитными междоусобными войнами, в ходе которых тысячи людей погибли или потеряли средства к существованию. На этом фоне, отмечается в отчетах «Международной амнистии», были особенно ощутимы «ужасающие» нарушения прав человека, в том числе и в первую очередь безнаказанные нарушения права на жизнь [141] .

В 1999 году смертные приговоры выносились в 18 странах Африки и в 6 странах проводились казни осужденных. В 2002 году применение этой меры наказания, казалось бы, заметно сократилось – казни были зафиксированы лишь в трех странах (в Нигерии, Уганде и Судане), а смертные приговоры выносились уже в 14 странах континента. Однако именно в 2002 году в 17 странах правительственные силы начали проводить внесудебные казни, в результате которых множество людей «исчезло». Особенно широкое распространение получили пытки и нарушения прав человека; многочисленные вооруженные группы убивали и похищали гражданских лиц во имя достижения политических целей.

В 2003 году повсеместные вооруженные конфликты на континенте продолжались, сопровождаясь преследованием правозащитников и женщин, ограниченным доступом к правосудию представителей обособленных социальных групп. Безнаказанность преступных нарушений прав человека, незаконная торговля оружием и природными ресурсами, нежелание правительства многих африканских стран создавать открытую политическую систему – все это приводило к ущемлению гражданских, политических, социальных и культурных прав людей. При этом больше других страдали женщины и дети, беженцы и перемещенные лица, носители ВИЧ и больные СПИДом, люди малообразованные и малообеспеченные.

Повсеместная нищета, высокий уровень неграмотности и вопиющее материальное неравенство для большинства жителей региона оставались основными препятствиями для получения доступа к правосудию и достойного образа жизни. Как отмечается в отчете «Международной амнистии» за 2003 год, политическое противостояние, ожесточенная борьба за власть и ресурсы, а также дискриминация привели к экономической и политической изоляции огромной части населения континента. В результате наиболее уязвимые группы населения во все большей степени теряли возможность достижения минимальных стандартов жизни.

Африка оставалась регионом с самым большим числом ВИЧ-инфицированных; в некоторых странах носители вируса составляли до 40 % населения. Страдания и гибель людей принимали катастрофические масштабы, а способность африканского общества к устойчивому развитию оказалась под угрозой.

Особенно часто с дискриминацией в административной и правовой сфере сталкивались женщины, наиболее остро ощущавшие двойные стандарты ответственности в таких случаях, как внебрачные связи или аборты, которые в странах, тяготеющих к шариатскому праву, рассматривались как умышленное убийство, что влекло за собой возможность вынесения смертного приговора или применения других жестоких наказаний. В условиях вооруженных конфликтов и вынужденного переселения женщины подвергались сексуальному насилию и оставались самой уязвимой группой населения.

Основным документом на Африканском континенте в сфере защиты прав человека является Африканская хартия прав человека и народов, принятая в июне 1981 года (вступила в силу с 1988 г.). Она является обязательной для всех ратифицировавших ее членов Организации африканского единства. Эта хартия не содержит положений, непосредственно касающихся применения смертной казни, но в ее ст. 4 записано: «Человеческая жизнь неприкосновенна. Каждый имеет право на уважение его жизни и целостности его личности. Никто не может быть произвольно лишен этого права».

Мировая тенденция к отмене смертной казни не обошла Африканский континент стороной; еще в 90-х годах в целом ряде стран этого региона она была законодательным путем отменена либо не применялась на практике. К середине 2005 года смертная казнь была отменена de jure в 13 странах [142] и еще в 20 странах она не применялась de facto [143] . В итоге почти половина из 53 африканских стран уже отказалась от казни осужденных [144] .

К концу 2004 года появилась возможность еще большего прогресса в этом направлении в связи с деятельностью межрегиональных правительственных организаций (одна из них – Экономическое содружество государств Западной Африки). Отсюда и отмеченное выше снижение числа стран, применявших смертную казнь. Вместе с тем в тюрьмах ряда стран еще содержалось значительное число осужденных к этой мере наказания, а в Нигерии и других странах суды нередко выносили смертные приговоры на основе норм шариатского права.

Правительства ряда стран хотя и подтверждали приверженность делу защиты и укрепления прав человека, однако не выполняли своих обещаний, система правосудия оставалась крайне слабой или же практически отсутствовала, процветали коррупция и незаконная добыча полезных ископаемых, основные права большинства жителей региона по-прежнему серьезно ущемлялись [145] .

В ряде стран Африки смертная казнь, как только что отмечалось, была отменена; власти ряда других стран продолжали придерживаться фактического моратория на казни. В Сьерра-Леоне, например, Комиссия по вопросам примирения рекомендовала властям немедленно отменить все законы, предусматривающие наказание в виде смертной казни. В Нигерии Национальная группа по изучению проблемы смертной казни призвала правительство ввести мораторий на исполнение смертных приговоров и заменить эту меру наказания пожизненным заключением для тех осужденных, апелляции которых были отклонены.

Вместе с этими обнадеживающими инициативами сохранение и широкое применение смертной казни в ряде стран региона оставались реальностью. Только в Судане, например, к концу 2004 года к смертной казни приговорили несколько сотен человек. Широкое применение этой меры отмечалось в Бурунди, Экваториальной Гвинее, Кении, Нигерии, Судане и Сомали.

При обсуждении в Генеральной Ассамблее ООН вопроса о смертной казни названные мусульманские страны Африки, как и страны Ближнего Востока, издавна составляют костяк жесткой оппозиции.

Уголовное право Нигерии, в том числе подход к проблеме смертной казни, формировалось в сложных и специфических условиях. Часть населения страны – в основном в южных и западных штатах – имеет древние обычаи и традиции; другая часть, проживающая в северных и восточных штатах, издавна следовала установкам исламского права. В середине 80-х годов XX века Нигерия занимала одно из первых мест в мире по масштабам применения смертной казни, когда в стране ежегодно казнили более 300 человек [146] . Позднее число казней значительно уменьшилось, хотя Нигерия по-прежнему входила в категорию стран, наиболее активно применяющих эту меру наказания.

В начале 80-х годов – еще при гражданском правлении – Нигерия представляла собой федерацию, состоящую из 21 штата, в каждом из которых были собственное правительство, законодательство и судебная система. Затем наступил 15-летний период правления сменяющих друг друга правительств военных, издавших ряд декретов, по которым вводились специальные военные трибуналы и увеличивалось число преступлений, наказуемых смертной казнью.

Так, по Декрету о специальном трибунале и Декрету о подделке денег в 1985 году были созданы специальные суды с правом вынесения смертных приговоров за 17 преступлений, наказуемых ранее лишением свободы (в том числе за торговлю наркотиками, незаконную продажу нефтепродуктов и подделку денег). Декрет №года об измене и других государственных преступлениях исключал возможность апелляции в вышестоящий суд и предусматривал лишь право подачи прошения о помиловании перед Правящим Советом вооруженных сил. Большинство казненных в те годы осуждались трибуналами по делам об ограблении и публично расстреливались.

Начало XX века для 100-миллионной страны связано, прежде всего, с освобождением от диктатуры военных и переходом к более цивилизованным формам государственного управления, с медленными, но все же заметными демократическими преобразованиями огромной страны.

В конце мая 1999 года, сразу после свержения военной диктатуры, президент страны Олусегун Обасанджо, который сам был приговорен к смертной казни и несколько лет провел в камере смертников, первым делом заявил о несоответствии Конституции таких норм шариата, как ампутация конечностей (в основном за кражу) и смертная казнь путем обезглавливания или забивания камнями. Через день после его прихода к власти было объявлено об отмене более 30 военных декретов, в том числе резко ограничивавших права граждан, ранее гарантированные Конституцией 1979 года, о прекращении деятельности военных трибуналов и восстановлении юрисдикции гражданских судов для рассмотрения уголовных дел.

Это, однако, не означало, что процессы смены власти на всей территории страны будут проходить безболезненно. Власти северных, преимущественно мусульманских, штатов, на которые приходится 80 % территории страны, проигнорировали отрицательное отношение президента страны к смертной казни и поспешили ввести у себя исламское законодательство и шариатские суды. Отношения между христианами и мусульманами сразу же обострились, грозя вылиться в открытое и вооруженное противостояние, что, впрочем, вскоре и произошло. В Замфаре и еще нескольких северных штатах страны возникла наиболее серьезная угроза демократическим преобразованиям и перспективам соблюдения прав граждан в связи с расширением юрисдикции шариатских судов, действовавших на основе норм исламского права и назначавших жестокие телесные наказания (от порки до ампутации).

Восстановление элементарного правопорядка и законности началось, как отмечалось, с отмены военных декретов 1984 и 1986 годов, закреплявших всесилие специальных военных трибуналов, и восстановления юрисдикции региональных и апелляционных судов, в задачу которых, помимо всего прочего, входил пересмотр приговоров, вынесенных специальными военными трибуналами многочисленным противникам военной диктатуры.

По данным «Международной амнистии», с 1986 по 1998 год на основании приговоров трибунала были казнены 79 осужденных и брошены в тюрьмы тысячи «узников совести»; в начале 1999 года, перед сменой военного режима, были казнены еще 11 человек. Всего за годы военного правления – с 1970 по 1999 год – в Нигерии казнили свыше 2600 человек, большинство из которых были осуждены специальными военными трибуналами [147] .

Конституция Нигерии, принятая в 1999 году, сохранила смертную казнь «в отношении осужденных, признанных судом виновными в совершении преступления» (ст. 33-1). Уголовное законодательство, в систему которого входят Уголовный кодекс Северных штатов 1959 года и Уголовный кодекс 1961 года, действующий в Южной Нигерии, а также принятое после 1999 года новое шариатское законодательство предусматривают наказание в виде смертной казни за такие преступления, как заговор против власти, убийство, вооруженный грабеж, поджог, повреждение нефтепровода, электрического и телефонного кабеля, а также за торговлю нефтепродуктами без лицензии.

В 2000 году спорадические вспышки межобщинного насилия и столкновения на религиозной почве между христианами и мусульманами уносили жизни многих сотен людей. Большая часть таких конфликтов была связана с активизацией деятельности шариатских судов в северных и восточных штатах страны и их стремлением к расширению своей юрисдикции (в Кадуне, Гомбе, Нигере и других штатах).

Правительство страны предпринимало немало усилий для нормализации положения в сфере защиты прав человека. Еще в апреле 2000 года Верховный суд Нигерии постановил, что положения Африканской хартии прав человека и соответствующих международных договоров являются приоритетными для национального законодательства. Однако в ряде регионов возглавляемые клерикалами местные власти игнорировали эти усилия. Более того, в северных штатах страны были приняты новые законы, закреплявшие жестокие и унижающие человеческое достоинство публичные телесные наказания. Преследуемые в этих штатах правозащитные организации сообщали о фактах ампутации конечностей и публичной порки за такие правонарушения, как курение марихуаны, азартные игры, внебрачные половые связи или, например, поездку женщины на заднем сиденье мототакси.

Центральные власти не смогли признать такого рода законы противоречащими Конституции и лишь рекомендовали жителям северных штатов обжаловать решения шариатских судов в высших судебных органах вплоть до Верховного суда страны. Между тем вынесенные приговоры, как правило, приводились в исполнение немедленно после их оглашения; кроме того, обвиняемые фактически не имели ни адвокатов, ни возможности обращения с апелляцией.

В 2000 году в связи с призывом ООН к мораторию на исполнение смертных приговоров и отмене смертной казни в Нигерии впервые за долгие годы не было ни одного смертного приговора и ни одной казни. В январе по случаю Миллениума президент страны объявил об амнистии всех смертников, на основании которой осужденные к смертной казни, содержавшиеся в тюрьмах в течение 20 и более лет, подлежали освобождению, а тем, кто находился в ожидании казни менее указанного срока, смертная казнь заменялась пожизненным заключением. На этом фоне диссонансом звучало одновременно внесенное правительством страны предложение восстановить смертную казнь за саботаж и повреждение трубопроводных сетей.

К концу 2001 года население Нигерии выросло почти до 120 млн человек. В стране продолжались межобщинные и религиозные столкновения, уносящие жизнь многих людей и вынуждающие десятки тысяч людей покидать свое местожительство. Особенно ощутимыми были столкновения на религиозной почве между христианами и мусульманами в штатах Кадуна, Кано и Джое. Безнаказанность сил безопасности привела к жестоким расправам и внесудебным казням более 130 человек. Возрожденные в юго-восточной части страны «комитеты бдительности» продолжали практику незаконных задержаний людей, пыток и убийств; члены политически активных групп и правозащитники подвергались жестокому преследованию.

В 2001 году региональные судебные власти утвердили четыре смертных приговора и еще 24 таких приговора находились на рассмотрении в Верховном суде страны (большинство осужденных обвинялись в убийствах, многие из которых были совершены более 10 лет назад). Из четырех утвержденных смертных приговоров три были вынесены местными судами северных штатов на основании нового уголовного и уголовно-процессуального законодательства, основу которого составило шариатское право.

Новое законодательство, за три года распространившееся в 12 северных штатах страны, сделало обязательным назначение смертной казни за супружескую измену и на неограниченной основе расширило возможность ее применения за гомосексуализм и другие сексуальные правонарушения. Реформирование законов в северных штатах привело к тому, что шариатские суды de facto оказались встроенными в судебную систему Нигерии и получили право вынесения смертных приговоров, хотя изначально планировалось, что компетенция этих судов будет ограничена главным образом рассмотрением гражданских дел.

В 2002 году в Нигерии был казнен один осужденный, которого шариатский суд штата Качина приговорил к смертной казни за убийство; пять человек были приговорены к смертной казни такими же местными шариатскими судами в северных штатах Кадуна, Джигава и Нигер за сексуальные преступления, и еще трем осужденным смертные приговоры вынесли высшие суды в штатах Качина, Кано и Сокото. Кроме того, Верховный суд страны 27 мая 2002 года утвердил смертные приговоры в отношении четырех осужденных, вынесенные в 1999 году высшим судом штата Абия [148] .

В 2002 году смертные приговоры (речь шла о наказании путем забивания камнями), вынесенные шариатским судом Сафии Хуссейни и Амине Лаваль за рождение ребенка вне брака, вызвали протест широкой мировой общественности и, в конечном итоге, были отменены [149] . Однако законы шариата по-прежнему позволяют применять смертную казнь за внебрачные половые отношения, за кражу наказывать ампутацией конечностей, а за употребление алкоголя – бичеванием.

В 2003 году апелляционные суды отменили четыре смертных приговора судов северных штатов, вынесенные в 1999 году на основе законов шариата, осуждающих поступки, именуемые «зина». В одном из штатов это понятие подразумевает половое сношение, «на которое у нарушителя отсутствуют сексуальные права» и в обстоятельствах, «когда противозаконность деяния не вызывает сомнений».

Подобные формулировки позволяли нарушать права женщин и мужчин на неприкосновенность частной жизни. На практике они нередко лишали женщин возможности отстаивать свои права в суде. Процессы, проходившие в рамках нового шариатского законодательства, были большей частью несправедливыми: представителям беднейших и самых уязвимых слоев населения отказывалось в праве на защиту.

В течение года смертные приговоры в стране хотя и выносились, но не приводились в исполнение. Новый шариатский Уголовный кодекс изменил наказание для мусульман, осужденных за «зину», с бичевания на обязательную высшую меру и, как уже отмечалось, наделил шариатские суды полномочиями выносить смертные приговоры.

В ноябре президент инициировал парламентские дебаты по вопросу о применении высшей меры наказания, в результате которых была создана специальная группа по выработке рекомендаций относительно конституционного статуса смертной казни.

Согласно данным «Международной амнистии», с 1999 по 2003 год в Нигерии было вынесено не менее 33 смертных приговоров. Однако более полными и достоверными представляются сведения международных организаций – Prison Rehabilitation и Welfare Action, – подтвержденные национальной организацией защиты прав человека, согласно которым к середине 2003 года в тюрьмах страны ожидали исполнения смертных приговоров 487 человек, в том числе 11 женщин. Эти данные в целом согласуются и с официальной статистикой: по данным национального управления тюрем, на 20 января 2004 года насчитывалось 448 осужденных, приговоренных к смертной казни.

В течение 2004 года смертные приговоры выносились как гражданскими, так и шариатскими судами, однако ни один из них не приводился в исполнение [150] . В октябре созданная год назад Национальная группа по изучению проблемы смертной казни опубликовала доклад по итогам своей работы и рекомендовала ввести в стране мораторий на исполнение смертных приговоров до тех пор, пока судебная система не сможет гарантировать проведение справедливого суда и соблюдение всех процессуальных норм.

Между тем практика применения смертной казни в 2005 году, по сути, не изменилась. В северных штатах шариатские суды вынесли четыре смертных приговора, из которых один был отменен по решению апелляционного суда, а остальные, как и ранее вынесенные приговоры, в исполнение не приводились. Процессы в шариатских судах, по заключению экспертов международных организаций, отличались вопиющей несправедливостью и абсолютным бесправием подсудимых из незащищенных слоев населения.

Правительство так и не обнародовало свое решение по рекомендациям, сделанным Национальной группой, изучавшей проблему смертной казни. Более того, в июле 2005 года Комитет Национальной конференции политических реформ, обсуждавший проект новой конституции страны, рекомендовал расширить сферу смертной казни, распространив ее на несовершеннолетних в случаях совершения «тяжких преступлений, как, например, вооруженное ограбление и следование культам». Одновременно комиссия, созданная в 2004 году президентом страны для изучения положения осужденных к смертной казни, рекомендовала привести вынесенные приговоры в исполнение с тем, чтобы «разгрузить» нигерийские тюрьмы.

В последующие годы ситуация практически не изменилась. В 2008 году, например, в Нигерии было вынесено, по меньшей мере, 40 смертных приговоров. Таким образом, общее число лиц, ожидающих исполнения смертного приговора, достигло 735, включая 11 женщин. Многие из них не получили доступа к справедливой судебной процедуре. По данным «Международной амнистии», 140 осужденных ожидают исполнения смертного приговора более 10 лет, а некоторые – более 20 лет. Примерно 80 осужденным было отказано в праве на апелляцию, так как они были приговорены в период до 1999 года Трибуналом по делам, касающимся насильственных ограблений и применения огнестрельного оружия. Примерно 40 осужденных-смертников в момент совершения преступления были моложе 18 лет и не могли быть приговорены к смертной казни.

Федеральное правительство проигнорировало рекомендации Президентской комиссии по реформе системы судопроизводства (2007 г.) о принятии моратория. В июле 2008 года Палата представителей забаллотировала проект закона об отмене смертной казни (обязательной) применительно к Акту о насильственных ограблениях и применении огнестрельного оружия и замене ее пожизненным заключением. К началу 2009 года большинство заключенных, о предстоящем освобождении которых власти объявили еще в мае 2007 года, все еще находились в камерах смертников. Тем не менее сообщений о казнях не поступало [151] .

Куда более драматичная ситуация к началу XX века сложилась в Сомали. Вооруженное противостояние политических группировок внутри страны – печальное наследие 80-х и начала 90-х годов прошлого века. С момента фактического распада государства в 1991 году в стране отсутствовали национальное правительство и административный аппарат, армия, полиция и судебная система.

Номинально признанное ООН и рядом стран Переходное национальное правительство, установленное в октябре 2000 года по решению Международной конференции в Джибути, контролировало лишь небольшую часть столицы (Могадишо) и юг страны; остальные районы находились под контролем лидеров различных вооруженных группировок. Сотни людей были убиты или искалечены в результате непрекращающихся столкновений между клановыми вооруженными группировками, с одной стороны, и между правительственными силами и различными политическими группировками – с другой. Некоторые из этих группировок постепенно стали входить в ряды еще только формировавшейся армии и полиции. Крайне слабому федеральному правительству противостояли провозгласившие свою независимость Сомалиленд и Пунтленд, представляющие наибольшую часть территории страны.

В июне 2001 года в Сомалиленде была принята Конституция, закрепляющая независимость страны от переходного федерального правительства и режима, пришедшего к власти в Пунтленде.

С самого начала 2000-х годов во многих районах страны, независимо от того, под чьим фактическим контролем они находились, шел процесс создания и внедрения шариатских судов в еще только зарождающуюся судебную систему, которая не отвечала минимальным стандартам правосудия и не обладала ни реальной компетенцией, ни необходимой квалификацией. В этих условиях ничем не ограниченные шариатские суды свободно и весьма часто выносили смертные приговоры, которые немедленно приводились в исполнение. Гражданские суды более или менее регулярно действовали лишь в Сомалиленде. В Пунтленде, как и во всей остальной части страны, шариатские суды продолжали выносить смертные приговоры, а также решения об ампутации конечностей у осужденных [152] .

В 2003 году в центральной и южной части Сомали по-прежнему шли вооруженные столкновения между различными группировками; тысячи людей бежали от войны и преступлений, от многочисленных случаев похищения людей и реальной угрозы жизни (в июле – только за один месяц – было убито 530 человек и 185 – похищены).

В августе 2003 года переходное национальное правительство продлило срок своих трехлетних полномочий. Единственным мирным регионом бывшей Республики Сомали, где сохранялись правительство, демократические институты и правовая система, был самопровозглашенный Сомалиленд. В апреле здесь прошли многопартийные выборы президента; республика продолжала добиваться международного признания, отказываясь рассматривать вопрос о вхождении в состав федерального государства. Ее отношения с Пунтлендом оставались крайне напряженными из-за того, что обе стороны претендовали на восточные районы страны, сильно пострадавшие от засухи и нехватки продовольствия.

У гроза региональной и мировой безопасности, вызванная 12-летним распадом государства и бесконечными вооруженными столкновениями различных группировок на юге страны, вынудила Совет Безопасности ООН призвать все стороны конфликта срочно сосредоточиться на мирных переговорах, прекратить насилие и нарушения прав человека, а также участие детей в боевых действиях, которое практиковали и федеральное правительство, и все группировки.

Понятно, что в таких условиях во всей южной части страны не могло существовать сколь-либо действенной системы отправления правосудия, которая могла бы установить власть закона и обеспечить защиту прав и интересов людей; федеральные власти и лидеры вооруженных группировок отказывались защищать население. Многочисленные преступления, совершаемые членами разных вооруженных формирований, оставались безнаказанными. В нескольких районах юга страны на местном уровне продолжали действовать шариатские суды, решения которых не имели ничего общего со стандартами справедливости. Клановые группировки и суды защищали лишь членов своего клана, оставляя невооруженных жителей общин (особенно меньшинств) без защиты.

В 2004 году длившиеся два года переговоры в Кении привели к установлению нового федерального правительства. В соглашение по пятилетнему периоду (Хартию) вошли даже гарантии соблюдения прав человека, однако в реальной жизни о действии таких гарантий говорить не приходилось. Тысячи граждан покинули страну или стали вынужденными переселенцами. На юге страны законы по-прежнему не действовали, насилие над женщинами принимало все более крупные масштабы [153] . Сомалиленд и Пунтленд продолжали периодически вести бои за пограничные восточные территории.

Система «правосудия» складывалась из официальных судов, местных шариатских судов и неформальных трибуналов, создаваемых вооруженными группировками; все они продолжали выносить смертные приговоры, которые немедленно приводились в исполнение. В то же время в соответствии с исламскими законами по ряду дел об убийствах виновные откупались от ответственности, выплачивая родственникам убитых материальную компенсацию.

В 2005 году ситуация в Сомали практически не изменилась. Тысячи людей, опасаясь за свою жизнь, покинули страну либо были насильственно переселены. На юге страны по-прежнему царило полнейшее беззаконие. По сообщениям международных экспертов, даже в более демократичном Сомалиленде проводились незаконные аресты и несправедливые судебные процессы [154] . В центральных и южных районах страны ни законы, ни судебная система практически не действовали. Лишь в нескольких районах Сомали на местном уровне функционировали шариатские суды, которые, как и прежде, не соблюдали общепризнанные стандарты правосудия.

В Сомалиленде только в ноябре 2005 года восемь человек были приговорены к смертной казни за убийство сотрудников иностранных гуманитарных миссий.

В 2006 году из-за вооруженных столкновений между «Союзом исламских судов» и коалицией столичных кланов продолжилось бегство из страны тысячи мирных граждан. В июне «Союз исламских судов» захватил столицу, а затем и большую часть южных и центральных районов страны. Однако в декабре в результате нового конфликта с федеральным правительством «Союз исламских судов» потерпел поражение. Формально власть вновь перешла в руки переходного правительства, которому все также противостояли независимые власти Пунтленда и Сомалиленда.

В центральных и южных районах страны судебная система, которая хотя бы в минимальной степени соответствовала стандартам правосудия, так и не была создана. Действовавшие на местном уровне шариатские суды не признавали права обвиняемых на защиту и помощь адвоката и придерживались наиболее жесткого толкования норм шариата, касающихся преступлений против морали и правил ношения одежды. Нарушителей этих норм подвергали порке и другим жестоким и унизительным наказаниям.

Несмотря на повсеместные протесты против применения смертной казни, исламские суды, особенно на юге страны и в Сомалиленде, продолжали выносить смертные приговоры. По распространенной исламской традиции («дня») смертные приговоры в результате возмещения ущерба отменялись, если члены семьи убитого соглашались на получение компенсации от семьи убийцы.

В мае 2006 года в столице страны Могадишу О. Хусейн был публично казнен 16-летним сыном убитого. Исламский суд приговорил убийцу к закалыванию ножом – способу казни, аналогичному убийству. Спустя месяц еще три осужденных были публично казнены ополченцами исламских судов. Кроме того, по данным правозащитников, казни подверглись еще не менее семи человек.

Исламское право было введено в Судане еще в 1983 году и после небольшого перерыва вновь стало действовать с 1989 года. Суды шариата не действовали лишь на юге страны, где большинство жителей являются христианами.

С 1991 года в Судане применяется Уголовный кодекс, который предусматривает смертную казнь за такие государственные преступления, как подрыв конституционного строя; разжигание войны против государства и шпионаж (ст. 50–53 УК). Причем если в большинстве африканских стран уголовное законодательство, воспринявшее, наряду с общим правом, идеи и принципы романо-германской системы права, смертная казнь за государственные преступления предусмотрена в качестве обязательного наказания, то в Судане эти деяния влекут применение смертной казни только на основе использования альтернативных мер, где чаще других применяется пожизненное заключение [155] .

Кроме названных государственных преступлений УК Судана предусматривает возможность назначения смертной казни за преступления против морали (супружеская измена, гомосексуализм и т. п.); вероотступничество; хищения, совершенные должностными лицами; нарушение законов, регулирующих валютное обращение; умышленное убийство; грабеж; употребление алкоголя; клеветнические обвинения, касающиеся утраты девственности.

Смертные приговоры приводятся в исполнение через повешение, забивание камнями или способом, которым воспользовался убийца. Уголовный кодекс, основанный на интерпретации шариата, относит к числу способов казни еще распятие на кресте, а также ампутацию конечностей (предшествующую казни).

Как и в ряде других африканских стран, начало XX века Судан встретил в обстановке почти 20-летней гражданской войны, которая унесла жизни более 2 млн человек. Еще 4,5 млн человек стали вынужденными переселенцами, десятки тысяч людей остались без крова, более 500 тыс. жителей бежали за границу, чтобы укрыться от невиданного разгула грабежей, насилия и убийств.

Непрекращающиеся кровопролитные столкновения между правительственными силами, Армией освобождения суданского народа (АОСН) и другими вооруженными группами привели страну на грань катастрофы. Самое тяжелое положение в начале 2000-х годов сложилось в Дарфуре, на западе Судана, где правительственные войска бомбили деревни, а поддерживаемые правительством вооруженные группировки убивали мирных жителей и поджигали деревни в богатых нефтью районах. Около 600 тыс. человек из Дарфура стали вынужденными переселенцами, десятки тысяч бежали в соседний Чад. Сотни тысяч беженцев и внутренних переселенцев с юга и других районов боевых действий находились в лагерях вдоль границы и на севере страны.

В этих условиях о нормальной ситуации в сфере отправления правосудия говорить не приходилось. Дела об обвинениях в общеуголовных преступлениях, как правило, рассматривались в упрощенном (суммарном) порядке, а судебные процессы были несовместимы с нормами справедливого суда, не говоря уже о том, что обвиняемым отказывалось в праве на помощь адвокатов. Обстановке беззакония и жестокости во многом способствовала практика созданных в 2001 году для борьбы с «бандитизмом» специальных военных судов, для которых упрощенное судопроизводство и применение наиболее жестоких наказаний (особенно в Дарфуре) стали нормой.

Если в 2001 году здесь было вынесено 26 смертных приговоров и казнены трое осужденных, то уже в 2002 году число таких приговоров и казней резко возросло. Только в Дарфуре из всех 120 смертных приговоров специальные военные суды вынесли 90; по этим приговорам 40 человек были казнены [156] . Кроме того, множество людей были осуждены за «нарушения общественного порядка» к порке и ампутациям конечностей (включая одновременную ампутацию руки и ноги); такие приговоры подлежали немедленному исполнению.

В начале 2003 года кризис в Дарфуре обострился после того, как Армия освобождения Судана и Движение за справедливость и равноправие совершили нападение на правительственные формирования. В ответ финансируемые правительством отряды кочевников («Джандживид») стали нападать на местное население, убивать мирных жителей и разрушать деревни, оставляя тысячи людей без крова. Правительственные силы, в свою очередь, продолжали бомбить Дарфур, принося новые жертвы и бедствия. В этих условиях по решениям специальных военных судов казнили 10 осужденных и было вынесено более 100 смертных приговоров.

В 2004 году масштабы насилия в стране не изменились. Вновь число убитых исчислялось тысячами, десятки тысяч лишились крова, невиданный размах приняли факты массовых похищений и изнасилований женщин; правительственные силы, «Джандживид» и другие вооруженные группировки казнили тысячи невинных людей.

К концу года около 1,8 млн вынужденных переселенцев оставались в лагерях на территории Дарфура и других провинций Судана, еще 200 тыс. беженцев укрывались в Чаде. В этот период в стране было вынесено не менее 100 смертных приговоров, часть из которых приведена в исполнение; десятки людей осуждены специальными судами, рассматривавшими обвинения в упрощенном порядке. За целый ряд преступлений, таких как внебрачные связи, несоответствие одежды принятым нормам, самогоноварение и торговля алкоголем и чаем без лицензии, суды назначали унизительные и жестокие наказания в виде ампутации конечностей и бичевания [157] .

В 2005 году новое правительство национального единства после подписания соглашения о мире отменило чрезвычайное положение, введенное с 1989 года, однако оно продолжало действовать на востоке страны и в Дарфуре. Временная Конституция, принятая в июле 2005 года, содержала ряд положений, направленных на защиту прав человека, однако она сохранила смертную казнь, в том числе для несовершеннолетних.

В 2006 году, несмотря на подписанное мирное соглашение по Дарфуру, ополченцы «Джандживида» и другие группировки продолжили нападения на мирное население Дарфура и приграничных районов Чада, в результате чего были убиты сотни гражданских лиц и 300 тыс. человек пополнили ряды вынужденных переселенцев. К этому добавились и удары авиации правительственных войск. Миссия Африканского союза не смогла остановить многочисленные убийства, грабежи, насилие и, как следствие, бегство гражданского населения из районов конфликта.

В этих условиях ситуация с отправлением правосудия в Судане не изменилась, хотя по нескольким политическим делам, грозившим применением смертной казни, апелляционные инстанции все же вынесли оправдательные решения. Суды разных инстанций вынесли десятки смертных приговоров и, по данным «Международной амнистии», 65 человек были казнены.

В большинстве процессов права обвиняемых и защиты по-прежнему серьезно нарушались или вовсе не соблюдались, а показания, полученные под пытками, принимались в качестве доказательств. За менее опасные правонарушения, как, например, самогоноварение или супружеская измена, виновные подвергались унизительным и жестоким телесным наказаниям.

В 2008 году в Судане был казнен, по крайней мере, один осужденный, а еще 60 осужденным были вынесены смертные приговоры. Недавно созданные в стране суды по борьбе с терроризмом приговорили к смерти 50 предполагаемых членов «Движения за справедливость и равенство», признанных виновными в участии в вооруженном нападении на столицу в мае 2008 года [158] .

Региональный анализ мировой практики применения смертной казни свидетельствует об определенных особенностях, а главное, о принципиально различных тенденциях, которые в конце XX – начале XXI века сложились в указанных регионах и государствах.

Если говорить, например, о Центральной Азии, то следует признать, что к 2007–2008 годам страны этого региона, в конечном итоге, практически отменили смертную казнь (по крайней мере, в мирное время).

Принципиально иная ситуация складывается в странах Юго-Восточной Азии, которая была и по-прежнему остается регионом, лидирующим и по числу смертных приговоров, и по числу казней. По масштабам и интенсивности применения высшей меры наказания страны этого региона следует разделить на три группы.

В первую группу входят Китай, Сингапур, Таиланд и Вьетнам, которые при всех различиях политической и экономической ситуации, уголовной политики, законодательства и судебной практики все же отличаются наиболее широким и интенсивным применением этой меры наказания.

Вторую группу стран в этом регионе образуют Индия, Япония, Южная Корея и Филиппины, где смертная казнь, по крайней мере в последние 15 лет, традиционно применялась лишь в единичных случаях и в основном носила символический характер. При этом если в Южной Корее ее существование, судя по всему, подошло к концу, то на Филиппинах эта мера наказания уже полностью отменена.

Наконец, к третьей группе следует отнести стоящий во многих отношениях особняком Пакистан. Это и географическое положение страны, и весьма широкая сфера применения смертной казни в законодательстве и в судебной практике, и высокая интенсивность применения этой меры, но, главное, особое место и роль, которые в этой единственной в регионе мусульманской стране принадлежат исламскому праву и традициям шариата.

Последнее обстоятельство принципиально сближает Пакистан с Ираном и Саудовской Аравией, которые издавна отличаются наличием параллельных систем юстиции и максимально широким применением смертной казни. В этих трех странах, формально представляющих различные регионы, процессы исламизации общественной жизни, законодательства и отправления правосудия, по сути, носят тотальный характер. Широкое применение смертной казни – одно из следствий и неотъемлемая часть этих процессов, инструмент сохранения политической власти и идеологической экспансии, запугивания «неверных» и насаждения страха в обществе.

Ислам отвергает иные (немусульманские) формы организации общественной жизни, отвергает их с реакционных позиций, защищая архаичные, чаще всего варварские, порядки. Усилия фундаменталистов – воинствующих идеологов ислама – направлены на то, чтобы расширить применение норм шариата, ввести его в те сферы жизни, откуда он был исключен. В конечном итоге исламизация всего уклада жизни в этих странах является одним из главных средств решения острых политических и социальных проблем, служит целям подавления демократических свобод.

Легализация шариатской системы законодательства и юстиции – это варваризация общественной жизни, это движение в прошлое, которому ненавистны ценности демократического развития, правящие сегодня в цивилизованном мире. По сути, речь, как уже отмечалось, идет о войне против ценностей, чуждых исламу. В этой системе есть два принципиальных положения, с которыми ислам не может мириться. Во-первых, разделение религии и государства, которое в других странах позволило восторжествовать демократии. А ислам, как уже отмечалось, хочет править всем – государством, религией, семьей. Вторая важнейшая ценность – права человека, которые включают равенство мужчин и женщин, что для ислама вообще недопустимо. Именно поэтому в исламских странах наиболее жестоко преследуют женщин и правозащитников, а богохульство и нарушения морали нередко караются куда более жестоко, чем убийство. Поэтому борьба за отмену смертной казни, в конечном итоге, одно из средств противостояния возрождению варварских обычаев и традиций.

Куда более пестрая и неоднородная картина складывается сегодня в странах Африки. Смертная казнь почти в половине стран этого региона либо полностью отменена, либо фактически не применяется. Другую, во многом типичную ситуацию представляют рассмотренные здесь страны Восточной Африки – Нигерия, Сомали и Судан. При довольно внушительной разнице в уровне экономического и демократического развития между Нигерией, с одной стороны, и Сомали и Суданом – с другой, эти страны объединяют непрекращающиеся межобщинные и религиозные конфликты, преимущественно мусульманское население, следующее обычаям и установкам ислама, повсеместная нищета и неграмотность, крайне слабая или практически отсутствующая в условиях гражданской войны судебная система, где доступ к правосудию крайне ограничен, а дискриминация в административной и правовой сферах особенно тяжело сказывается на положении женщин. Общим фактором является также стремление местных властей ко все большей исламизации повседневной жизни при помощи повсеместной легализации и встраивания в судебную систему шариатских судов, наиболее широко применяющих смертную казнь и другие жестокие наказания.

При всех различиях, присущих большинству стран Юго-Восточной Азии, Африки и Ближнего Востока, именно здесь сконцентрированы основные очаги активного сопротивления мировому движению за отмену смертной казни.

Источник: http://kartaslov.ru/%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8/%D0%9A%D0%B2%D0%B0%D1%88%D0%B8%D1%81_%D0%92_%D0%95_%D0%9A%D1%83%D0%B4%D0%B0_%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D1%82_%D1%81%D0%BC%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%BD%D1%8C/3

This article was written by admin

×
Юридическая консультация онлайн